Повозражаешь тут, как же. За спиной Корфа накапливалась толпа в основном кавалерийских офицеров, как исключение гвардейские мундиры старых полков, также без шинелей и со слегка раскрасневшимися лицами людей вышедших освежиться на улицу во время дружеской попойки. Ну да, а вот и кабачок, из дверей которого вся эта толпа вывалилась, буквально через улицу от пансиона. У доброй трети офицеров штаб-офицерские эполеты. Ничего себе компашка старших офицеров гуляет. А вон и генеральский шарф, чтоб мне пропасть. И при шарфе генерал под шафе... Но на ногах стоит крепко.
Явление не частое, хоть и не невозможное. Мне подфартило попасть именно на такую почти кадетскую пьянку высших офицеров. Редко, но позволяли они себе подобные шалости при армии. Правда, только те, кто среди подчиненных был в абсолютном фаворе и в уважении у начальства. Иным не спускалось...
Меня представляли кому-то, жали руки, начиная от генерала, который оказался тоже Корфом, это именно к нему уехал из столицы мой литературный агент и кавалергард Корф. Федор Кириллович Корф, его близкий родственник, в чине генерал-майора с золотыми аксельбантами генерал-адъютанта командовал сейчас вторым резервным кавалерийским корпусом Первой армии.
Уж что отмечали офицеры я так и не понял, похоже, какое-то событие у генерала Корфа, то ли награду, то ли рождение или день ангела. Не суть. Пьянка уже достигла стадии, когда причина уже не важна. Народ требовал новых песен, которые после изрядной штрафной я и предоставил в полном ассортименте. В тесном коллективе кавалерийских рубак чувствовал себя великолепно. Все-таки столбовое дворянство - это много. Род Горских не богат, но вельми древен, а потому и не зазорно поручика за одним столом с полковниками сажать, коль у него такая фамилия. Последние издержки местничества, но мне они вышли на пользу.
Интересный факт, средний возраст полковников и подполковников едва достигал тридцати. Молодые обветренные лица и руки с ороговевшими мозолями от палаша и поводьев. Глянешь на эти руки, и сразу становится понятным, отчего офицеры носили тонкие перчатки, которые и скрывали это безобразие.
Существует и не беспочвенное, кстати, мнение среди военных, что в картах кавалергарды, кирасиры и драгуны не передергивали, играли честно, а причина-то банальна - слишком огрубевшие пальцы после тяжелого оружия. Зато гусары и уланы, имеющие более легкие клинки, могли некоторые фокусы себе позволить, у них не было такого мозольного копыта на ладони как у представителей тяжелой кавалерии. Одна из многих причин, отчего представители легкой и тяжелой кавалерии недолюбливали друг друга. Но это так, к слову.
Генерал Корф как раз и был одним из самых выдающихся специалистов по ведению кавалерийского боя именно в составе тяжелой кавалерии. При Прейсиш-Эйлау лично водил драгунскую бригаду в арьергардных боях.
Туго им тогда пришлось.
Ну, да уж такая доля у кавалериста. В арьергарде быть последним при отходе, контратаками тормозить наступающего врага и давать возможность пехоте и артиллерии уйти. Драгун - значит 'дракон'! Сами себе избирали судьбу...
Лихие драгуны треножте коней, постой же трубач не зови
Мы в этом бою получили вполне, со смертью свое vis-à-vis
Покуда помещик и князь, и барон в едином драгунском строю
Послушай же турок, француз и пруссак застольную песню мою
Веселья царского стола нам не дождаться
Веселья нам не занимать и не займем
Покуда живы мы - напьемся братцы
А неживых на поле брани помянем
Хор более чем в тридцать кавалерийских глоток чуть не обрушил потолок кабачка, аж побелка осыпалась.
А песенка-то прижилась. Хоть мелодию господа офицеры и слегка перевирали-с. Но это мелочи. Вон Корфы оба двое совсем неплохо поют. Да и другие неплохо, если не придираться.
По лицам офицеров было видно, что их командир для них авторитет непререкаемый и наивысший. За таким генералом хоть в пекло, хоть на француза. И прикроют его собою и вынесут раненного с поля боя, как уже было в 1807 году в чужой австрийской земле.
В общем, погудели мы знатно, едва ли не до утра, а я неожиданно приобрел еще одного влиятельного покровителя. Даже двух. Вернее покровителя и начальство.
В числе полковников особо выделялся один, в мундире Преображенского полка и с адъютантскими аксельбантами. Закревский Арсений Андреевич. Как я позже узнал, это был начальник Особенной канцелярии при военном министре Барклае де Толли и его личный адъютант. Соперник де Санглена на поприще разведки и контрразведки. Жутко язвительный товарищ. Но и умница большая. Но в тот вечер я этого еще не знал. Полковник и полковник... Хамил он спьяну довольно утонченно, налево и направо, хоть определенную границу не переступал.