Если кто еще и был, то в комнату не рвется. Понимаю его, или их. Нашумели мы неслабо, сейчас патруль будет. Им бы сейчас ноги унести. Если есть кому. Пуля в шестнадцать с половиной миллиметра - это сильно. Особенно с такой дистанции. Всех кого глазом зацепил, угостил свинцом от души. Но кого-то мог и не видеть.
Если террорист или террористы и сбегали в эти секунды по лестнице вниз, то я после такой звуковой атаки на собственные уши все равно ничего не услышал.
Сажусь обратно на стул и начинаю ждать кавалерию из-за холмов. Как в вестерне. Они всегда прибывают, когда все закончилось. С трубой и звездно-полосатым флажком.
Бабах! - ушки выходит слегка отложило. Выстрел слышу.
Вот это на первом этаже. Ружьишко. Кто-то воюет. Пойти глянуть?
Неа...
Ищите дураков. Я и так тут навалил покойничков. Пусть уже другие.
А мы пока правый близнец перезарядим. На ощупь, естественно, чтобы и на долю секунды не терять дверь из поля зрения. Вот так, шпагу под правую руку на подхват, пистолет с одним зарядом и взведенным курком - под левую. И займемся нужным делом.
Бах!
А это с улицы. И что-то не серьезное. Пистолет. А вот звона стали не слыхать. А что слыхать? Патруль топочет, гремит амуницией. Но в дом их не пускают. Кто-то орет начальственно.
Ура! Слышу нормально. Наконец-то. И дымок в комнате вроде тоже стал рассеиваться. Вот теперь и левый близнец дозарядить можно.
А то кто его знает, что день грядущий нам готовит?
- Горский! Вы живы? - Голос с первого этажа. - Это майор Лешковский! - Ага. Старый знакомый. Как же, как же...
- Поднимайтесь, майор! Прикажите там захватить мокрый мешок, что ли. Или ушат с водой. Тут огонь разгорается. В дверях у меня три покойничка, не споткнитесь. Сейчас свечи запалю.
Майор топочет по ступеням. Не сам, с ним вроде как двое. У двоих шаг тяжелый, это сам майор и кто-то из полицейских или вояк, и еще каблучки. Женские. Хорошо, что я еще в сапогах. Встречать даму в сорочке еще туда-сюда, но босым - перебор.
Пока заливают огонь и оттаскивают покойников, зажигаю свечи в канделябре. Свет заливает комнату, высветив моего знакомца-конвоира майора Лешковского, какого-то усатого дядьку в мундире унтера внутренней стражи и милое личико пани Златы. Пани слегка растрепанна, а под глазом наливается хороший фонарь. В руке полька нервно сжимает младшего брата моих близнецов. Потайной пистолет. Малыш-то малыш, но калибр солидный, не меньше четырнадцати миллиметров. Эксклюзивная вещица. Это видно та хлопушка, что бамкнула на улице последней. Так мы, пани, еще и воевать умеем? И кто, скажите, порвал ваше платье, слегка, хм..., ну, не совсем слегка открыв нашим взорам ваши прелести, что вас саму нимало не смущает. И что это вы девушка так на меня глядите виновато...?
Да понял я, понял. В таком месте и таким составом за поручиками не ходят. А вот за генералами - могут. Опять Сережа башку за кого-то подставлял? За де Сангленом небось пришли? Тебе рот зажали и велели указать - '...а где тут ночует генерал от полиции'? Ты и указала мою комнатенку. Подстава, конечно. Но и единственный шанс, если вдуматься.
Ты ведь, солнце, знала, что я до полночи пишу? А иначе, какая ты агентша? А пока тебя спрашивали и лапали, де Санглен как-то улизнул и прислал подмогу. Или его и не было? Или...? Тогда - кто?
- Он успел уйти? - Я резко повернулся к хозяйке пансиона, загородив спиной майора. Требовательно гляжу ей в глаза.
Пани Злата непроизвольно кивнула головой. И мелко, по католически перекрестилась.
- Слава Иисусу Наисладчайшему... Их высочество...
Вышло интересно. Только сейчас женщина заметила, что крепко сжимает в руке разряженный пистолетик и крестится оружием.
Чего??!! Высочество?! Константин? Был здесь? Ах, тудыть его в качель... Говорила мне мама, 'много знаешь - скоро состаришься'. Тут с такими знаниями можно не состариться вовсе.
Пани, поняв, что проговорилась, прикрыла рот ладошкой, наконец, бросив железку на пол. А я на всякий случай отступил за стол, на поверхности которого лежали уже готовая к бою моя пара пистолетов и обнаженный клинок.
Если бы взглядом можно было убить, то я бы от взгляда майора помер на месте. Надо разряжать обстановку, а то усач уже на свое ружьецо косится. Он по выправке и ухваткам такой же унтер, как я балерина. Гвардеец или телохранитель. Но майор - опаснее.
- Ваш руководитель, который только по недоразумению не стал и моим начальником, действительный статский советник де Санглен, в этой самой комнате сказал очень правильные слова, майор. 'Одно дело делаем...'.