А вот бывший коровник, который за период от Костюшко до сегодняшнего дня, чем только не побывал. Фуражным складом, казармой, пороховым складом, даже артиллерийской мастерской был, а вот теперь стал типографией. Пашет это производство неровно. Есть материалы - печатают в две смены, нет - стоят. Бывает по неделям стоят. А бывает наоборот, неделями трудятся и днем и ночью. Отчего так? Ни грамма не интересно. Главное, сегодня работают в ночь, и в этом помещении как минимум шестеро типографщиков.
Немало информации по крупинкам собрали люди Куракина, не в слепую лезем.
- Шунга. А тебя чего так прозвали-то? Все хотел спросить. - Мой вопрос вполголоса моих напарников несколько озадачил. Меня самого, между прочим, тоже. Оно мне сейчас надо?
- Так, песенник я хороший, Шунга и значит - песенник. Ты, Вран, че спросил?
- А интересно... Ну, пой, песенник. Давай сигнал.
Шунга просвистел птицей. Второй сигнал, он же приказ к действию.
- Танцы. - Толик потянул саблю из ножен на спине.
- И песни. - Я вынимаю метательные ножи, подмигнув Шунге, который повторяет мои действия с железками.
Начали...
Отчего-то пробило на фразочку из мультика засевшую в мозгу занозой:
- Я - ужас, летящий на крыльях ночи... А ведь какие тут могут быть шуточки? Все более чем серьезно.
Мы - тени, неслышимые и невидимые. Наше скольжение по коридорам и лестницам не заметить глазом, а и заметит кто, то спишет на какую чертовщину или что померещилось с излишка вина. Мы непростые тени, а тени-воины. Нас можно только ощутить по легкому колебанию воздуха и по присутствию холодной стали в зазевавшемся организме. Мы - быстрые, бесшумные и смертоносные. Нас не ждали? Нас никогда не ждут. А мы - вот они.
Мы - тени.
Вы - наши цели. Мишени. Добыча. Это - просто такая работа, нести погибель...
Мы - тени. Встречайте.
Дверка, выходящая к черной лестнице из обширного и неплохо освещенного зала, заставленного типографскими приспособлениями и причудливыми механизмами, чуть приоткрылась. Три темных человеческих силуэта скользнули внутрь.
Миг.
Два силуэта движутся в жуткой тишине на трех ближайших рабочих-типографщиков вытаращивших глаза на эти невесть откуда взявшиеся фигуры.
Миг.
Третий силуэт метнулся к выходу, преграждая путь к спасению. На его дороге - пожилой наборщик.
Шшшших.
Шелест клинка и серая тень продолжает свой путь к двери, даже не задержавшись, а наборщик начинает оседать на землю, зажав руками шею. Сквозь пальцы - алые струйки.
Миг.
Синхронный взмах рук двух стоящих силуэтов и следом еще один. Все трое рабочих со сдавленными вскриками падают, в их телах метательные ножи, погрузившиеся в плоть на всю длину тяжелых клинков.
- Что за..., - старший смены не успевает договорить. В его правый глаз влетает стальное жало. Нож Шунги.
- Мам... - Молоденький типографщик, кинувшийся к двери, тоже не успел произнести это слово до конца. Серым росчерком сабли и его заставила замолкнуть отточенная кромка дамаска. Вивер начеку.
Все замерло.
- Контроль - Шунга. Вивер - двор.
Кто это сказал? Я? Странно... Но все правильно скомандовал. Вроде бы.
Держу весь зал глазами, в правой руке - нож. Страхую Шунгу. Тот наклоняется над каждым телом и проводит контрольный удар стилетом. Потом выдергивает ножи и обтирает их об одежду убитых. Это наших мертвецов надо проверить, а после Толика нужды нет. Сабля - это серьезно...
Минус шесть.
Скрипнула дверь. Звук чуть слышный, а по нервам, словно рашпилем провели. Что?
Толик вернулся из разведки, он выскальзывал во двор осмотреться.
- Эй, славяне. А ну быстро создали рабочий фон, в типографии тихо быть не должно. - Прошептала серая тень от дверей. Шунга понятливо кивнул Виверу и стал чем-то греметь у длинного стола. А тот продолжил. - Еще один работяга есть. С караульным разговаривает. У ворот всего один человек на посту. В караульное помещение дверь открыта, слышен разговор, но разгильдяю-часовому никто замечаний не делает. Наших пока не слышно... - Толик постучал по деревянному косяку, чтобы не сглазить.
- Это не солдаты, а полицейские. Караульный для них что-то на манер дежурного только с дополнительными обязанностями часового. Он наш. Кто возьмет?