Остальные с баржи за Вислу ушли. Как у них там дале будет, то уж в Божьей воле, но были живы. А остальное тебе Шунга расскажет, он главный соглядатай был нынче.
Шунга разулыбался. Свой рассказ он, скорее всего, уже повторял, и делал это с удовольствием и даже с некоторым артистизмом.
- Там словно палку в муравейник сунули. Никогда еще такой чехарды не видел. Народу похватали - жуть!
- Ты по порядку давай. - Одернул его Бир.
- Добро. Стало быть, пока я там ползал вот что вызнал.
Неладное охранники у фольварка почуяли, когда мы уже жечь все там начали. Кинулись к воротам, а те на запоре. В суете да сутолоке не сообразили через стену забраться, стали ворота высаживать. За подмогой послали.
Два десятка улан да десяток егерей в фольварк и ворвались, да не в добрый час. Как раз порох и взорвался... Почитай половину их побило, а кто жив остался, то камнями зашибло. Постройки хозяйственные в щебень разметало. Коровник вполовину устоял, а панский дом просто сгорел весь из середины.
На барже чуть отсвет огня увидели, так от берега и отчалили. Егеря и не поняли сразу, а после и они дым углядели, по барже палить начали. С баржи - в ответ. Пока туда-сюда, пока лодки нашли, баржа уж версты на две вниз по течению ушла. Ну, от лодок ей само собой не уйти. Тем более, что там офицер въедливый распоряжался, командир егерский. Догнали, да на борт взобрались. А там все порохом и разорвало. Еще два десятка егерей пошли на дно. Ну, может полтора. Один так точно.
- Это ты откуда такое вызнал? - Мне стало любопытно.
- Э! Там жолнежы меж собой говорили у коновязи, а солдаты слухи вмиг разносят, хуже баб. Хорониться лучше всего там, где самое людное место. Вот я у лошадок и затаился в старой бочке. Да и послушать можно...
Уланы еще и радовались, что гнев гвардейцев их лишь чуток коснулся.
- Что за гвардейцы? Уж не те ли...?
- Они, они. Их в тот день ждали в фольварке, они и прибыли к полудню с тремя фургонами. А с ними колонель какой-то. Зверь. Всех егерей, что уцелели, под арест забрал. Благо их офицер на барже погиб, а то лично зарубил бы его. Злой был, чисто медведь-шатун с больным зубом. - Шунга шмыгнул носом.
- Гвардейцы лютуют... Хватают всех подозрительных. А ныне на подозрении каждый. Так-то вот.
- Еще чего слыхал? - Поторопил Гаврила.
- Да! Тот типографщик, которого мы в коровнике повязали, выжил. Как умудрился? Побитый да обожженный взрывом жутко. Еще и умом вроде тронулся. Все про германцев каких-то талдычет. С чего бы? Но нам-то его разговоры на руку.
Уланы окрестности проверяют, всех чужих - в кутузку. За Вислу их с пол-эскадрона перевезли, и там шерстят. Чистый Вавилон после гнева Господнего. Беготни много - толку мало. Было. Но колонель за два часа порядок навел. Кого-то уже и расстрелял под горячу руку. Теперь все чуть ли не землю роют. Даже на мельнице пост оставили. Лежку нашу нашли к вечеру, так что на мельнице не меньше взвода улан да пара гвардейцев.
- Что-то еще? - Спросил Гаврила. - А то нам уходить надо. Ночь не ждет.
- Вроде все. Про тех с баржи, что за Вислу ушли, вестей не было. Стало быть, сумели скрыться.
- Тогда идем. Кто дорогу кажет? - Гаврила повернулся к родичам.
Шунга молча поднялся и запалил свой фонарь от горящего огонька. - Я проведу. Тут работать надо, ящики таскать, а я - ленивый.
Все усмехнулись немудреной шутке. Гулять этой ночью рискованно, как никогда. Ну что ж, рискнем.
Утро мы встречали в безопасном схроне. Все живые. Относительно целые. Выполнив свою задачу. С этой минуты я становился Алексом фон Вольфом. Саксонец, сын барона, семья которого поймала пять лет тому назад удачу за хвост. С падением в 1806 году Священной Римской империи многие древние фамилии разорились, но иные напротив, сумели подняться. Так далеко небедный род Вольфов в Саксонии стал еще богаче, и один из младших отпрысков самой захудалой ветви этого рода получил возможность путешествовать из Дрездена в Варшаву, а далее в Вену, Константинополь и Каир. Зачем? А вот мечта у него такая - увидеть пирамиды и посмотреть мир перед женитьбой.
Это было пожеланием молодого повесы в ответ на требование родителя жениться и остепениться. И средства позволяют. И обстановка в Европе благоприятствует. Что ж, отец скрепя сердце дозволил сынку напоследок, перед женитьбой оторваться на воле. А чтобы сыночка не слишком загулял, приставил к нему слугу да проверенных гайдуков-наемников из литвинов для охраны.