- Я не пруссак, пан Юзеф, и не цезарец. Я - саксонец. Мы, Вольфы, верно служили в свое время Яну Казимиру, и чувства поляков можем понять. Но согласитесь, сама шляхта много усилий приложила к тому хаосу, что творился на ваших землях и практически способствовала этому разделу. Разве не так?
Я сидел расслабленно в удобнейшем кресле и по примеру нашего хозяина потихоньку смаковал вино, действительно великолепное.
- Пхе...- пан Слуцкий только усы вспушил, - я много пожил. Всю эту политику знаю насквозь. Хаос, конечно, был, но уж слишком управляемый, что для хаоса несколько странно. Не находите? А стоило Костюшко навести порядок, и что...?
Ага! Сразу в сабли, с трех сторон.
Сильная Польша нарушала интересы всех своих соседей. Пруссии, Цезаря и даже России. Московиты не могут простить того, что были подданными польской короны. Недолго, но все же.... За то и не любят нас.
Увы, увы. В прошлом величие Польши. Мы теперь сами платим по счетам.
Чванство наших магнатов, не желавших признать в свое время де-юре Русь, как равноправного партнера в лоне нашей матери, Речи Посполитой, стоило нам свободы.
Грюнвальд не научил...? А жаль.
Там все плечом к плечу стояли. Литва, Жмудь, Великая и Малая Польша, Русь. Как пальцы, сжатые в кулак. Во как! - Шляхтич потряс внушительным кулаком.
- Сейчас моя страна пожинает плоды недальновидности ее вождей. Ведь де-факто Воеводство Руське всегда стояло несколько отдельно, как бы в стороне.
Всего-то и требовалось, как признать их гетманство вместо воеводства, и не трогать Киевскую церковь. Три народа вместо двух! Пусть так. Некоторые права и преференции, не более. Нет! Гонор не позволил....
Нам хватило ума не затрагивать мусульман из литовских и польских татар, мы сумели быть благосклонными к литовским и прибалтийским лютеранам, но мы непотребно отнеслись к христианам, пусть и схизматикам-ортодоксам. Держали их хуже жидов-иудеев, что Христа распяли! Вот и дочванились! - От избытка чувств, пан Юзеф стукнул кулаком по дубовой столешнице. После, отхлебнув вина, продолжил уже спокойнее, даже с некоторой грустью.
- При гражданских войнах с Хмельницким мы не просто лишились лояльности трети населения, мы из этой трети не самых худших подданных короны сами воспитали врагов. Непримиримых. Так-то вот.
Это смешно, но сейчас Польша с точностью до шага повторяет судьбу Руси. И это меня ужасает. Если нам придется перенести все то, что перенесли жители тех земель в свое время от нас... - Пан Юзеф печально качнул седой головой.
- Это будет трудно, пан Алекс. Вся надежда только на гений французского Императора. Он позволил начаться возрождению моей любой Ойтчизны, но боюсь, что нетерпение молодых и горячих голов, как и обида стариков сослужит Польше плохую службу. Мы опять наступаем на те же грабли.
И не говорите мне о просвещенном веке! Времена всегда одинаковы, молодой человек. Всегда право должно быть подкреплено силой. И зверств вдосталь всегда... - Тут пан Юзеф бросил взгляд на что-то самозабвенно рассказывающей своему жениху, девушку.
- Поверьте, пан Анджей мне кое-что порассказал про Испанию и их гварильерос, - вполголоса, чтобы не услышала дочка, проговорил пан Слуцкий.
Умный дядька. Мне этот шляхтич нравился. Мы запросто столковались, что он доставит меня с компанией утром в Варшаву на своей коляске. Вернее выделит коляску с кучером для этого не слишком далекого вояжа.
Особо его потешила моя версия того, отчего я оказался без транспорта посреди дороги. Ей он поверил охотно, поскольку такое объяснение прекрасно ложилось на его собственный характер.
Все просто. Я проиграл свою карету в карты. Поступок для немца нетипичный, но поскольку по легенде моя мать происходит из литвинской шляхты, что отчасти и объясняет мое сопровождение из литвинов-гайдуков и литвина-слуги, навязанных матушкой, то вполне допустимый. Пан Юзеф смеялся этому казусу минут пять. Еще больше его потешил рассказ о моей женитьбе, которую я оттягиваю всеми силами. Хоть и покорился воле родителей, но все равно барахтаюсь, надеясь, что путешествие изменит судьбу.
Пан Юзеф потешался от души, поскольку в молодости сам побывал в таком же положении, но зато потом всю жизнь боготворил свою супругу. Стерпелось и слюбилось, как говорится. Кстати все это дало повод старику поучить меня, бестолкового, жизни, что для пожилых людей - бальзам на раны. Но после нравоучений, особенно если их внимательно слушают, они добреют. Так что мы теперь с транспортом.