Направлялся я, разумеется, не к чрезвычайному посланнику Российской империи при Австрийском дворе графу Густаву Оттоновичу фон Штакельбергу. Тот был слишком заметной фигурой к которой так запросто, да еще и не привлекая к себе внимания, было не попасть. Я кое-что знал о нем.
Много хорошего для России сделает еще этот человек. Помню из истории. С ноября 1810 он - чрезвычайный посланник и полномочный министр в Вене. Наблюдал за действиями армии Наполеона в Европе. Обеспечил поддержку мирных контактов между российским и австрийским дворами и сохранение Австрией фактического нейтралитета во время войны 1812. Матерый дипломат и царедворец. Нет. Мы к нему ломится не станем, а пойдем другим путем. Все равно документы в его руки попадут, в конечном итоге, а мне светиться нет смысла.
Кроме чрезвычайного посланника в Вене находился, в качестве обычного посланника и военного агента, барон Фёдор Васильевич (Дидерик Якоб) Тейль ван Сераскеркен. Полковник квартирьерской службы. Тоже дипломат, но не так на виду. Труба пониже, дым пожиже, а для нас - самое то. Вот к нему мы и направимся да напросимся на прием.
Полковник жил рядом с посольством в съемном доме. Вернее в огромной квартире, которая занимала где-то половину солидного трехэтажного здания . Интересно, во сколько сие роскошное жилище обходится русской казне? Впрочем, положение обязывает. Заодно позволяет содержать целый штат слуг. Крепких ребят с цепкими глазами и мягкими движениями. Тоже, видать, на службе.
Через одного из таких ливрейников я передал записку с рекомендацией от Черкасова хозяину квартиры. Цидулка написана рукой штабс-капитана вроде как от сослуживца по Шведской кампании.
Принят был незамедлительно. Полковник Тейль встретил меня холодным полупоклононом и недоверчивым взглядом. Дабы убрать все непонятки беру инициативу на себя. Как бы только лишнего не брякнуть.
- Федор Васильевич. Я прибыл в Вену для передачи вашему ведомству сведений, представляющих интерес для России. Хочу заметить, что я лишь посланец. Все сведения добыты человеком, который и рекомендовал меня для встречи с вами. В пакете содержится более подробное письмо с комментариями к документам им написанное собственноручно. Себя я назвать не могу, так как вынужден исполнять инструкции от того же человека. Официально меня здесь нет.... Прошу принять пакет. У меня же, к сожалению, очень мало времени, и мне необходимо продолжить свой вояж незамедлительно.
Взгляд полковника теплей не стал. Пакет по его кивку принял слуга. Второй лакей грамотно располагался за моей спиной. Не дернуться.
- Я вынужден попросить вас задержаться. Еще совсем ненадолго. - Полковник смотрел за мою спину, где шуршала бумага вскрываемого пакета. - Вас рекомендовал...?
- Прошу прошения, барон, сей человек не хотел бы чтобы кто-либо кроме вас знал его имя. Он, как и я, сейчас инкогнито. Простите, еще раз... - прервал я.
Полковник озадаченно кивнул, потом произнес. - Попрошу вас чуть позже описать лицо, которое дало вам рекомендации. Вы должны понимать, что я обязан быть уверенным, что посланец именно от того человека, о каковом и говорится. - После осторожно, двумя пальцами взял протянутый слугой развернутый листок письма Черкасова.
А что? Разумно.
Подождем. Расскажем. Мне не тяжело. Действительно, человеку с улицы не много доверия. А полковник - человек ну очень недоверчивый.
Федор Васильевич читал внимательно, порой возвращаясь к прочитанному. Наверняка почерка Черкасова он не помнил, но некоторые описанные события и намеки должны были убедить, что письмо именно от его знакомца с войны. Плюс мое описание Черкасова. В итоге, вроде поверили. Когда же полковник просмотрел предоставленные документы, то у него сразу возник вопрос, как они попали в руки Черкасову. Не деза ли?
Интересный дядя. Глядит так спокойненько, головкой кивает на мои ответы. А в глазах вечный чекистский вопрос - 'А где были ваши родственники до октября 1917 года?'. Профессиональный знаете ли такой взгляд.
Пришлось в общих чертах поведать о стычке с фельдъегерями. Ехали. Встретили. Постреляли. Случайность стопроцентная. Больше сказать не могу, меня там не было. Потом напомнил о недостатке у меня времени и попросил разрешения откланяться. Мне позволили. И я смылся. Ну, их - шпиенов. Уж больно оценивающе на меня смотрели ливрейные служивые. Неуютно как-то. По-моему пословица 'Нет человека - нет проблемы' более старая, чем нам рассказывали. Эти ребята ее явно знают. Мало ли что им в мозги стукнет. Пойду я. Да и дел еще....