- Солдата, а паче того офицера может убивать только солдат вражеской армии, а всяким прочим это заказано.
Карали за такое быстро и неотвратимо, причем абсолютно не зависело, какой армии офицер стал жертвой разбоя. Во всех армиях Европы так было принято. Да и в турецкой тоже. Традиция-с.
До Хотина добрались быстро. Всего за восемь дней. Кони находились в прекрасной форме и в силе, а для четверни тянуть наш экипаж вовсе не в тягость. Почти все время шли на рысях. Делали в течение дня пару остановок у водоемов или колодцев, и снова - вперед. На ночевку становились при первых признаках сильной усталости лошадей. Старались их не перегружать.
Погода пока тоже баловала. До конца сентября оставались еще четыре дня, а значит, мы в этом месяце одолеем не меньше трехсот верст. Вот только одно беспокоит...
До этого ни одно мое путешествие не обходилось без приключений, мордобоев и всяких разных событий, а тут - как отрезало. Едем и едем. И к чему бы это? Самое значимое событие - потерянная подкова или несвежее мясо, которым на постоялом дворе обожрался Кангал.
Щен был одновременно и отрадой и проблемой ходячей, вернее бегающей. Энергии в нем, как в мини электростанции. Кроме того, меняются зубы и, пес грызет все что видит, постоянно куда-то падает и запутывается в густых кустах. За птичкой, понимаешь, полез. Охотник.
Впрочем, проблема не так и велика, поскольку из этого нескладеныша, часто путающегося в своих слишком быстро растущих лапах, обещает вырасти первостатейный охранник. Уже теперь коляска, лошади и люди, которые едут со мной, являлись объектом охраны звереныша-подростка. Свои, добровольно взятые на себя обязанности сторожа, Кангал тянет на совесть и с важностью неимоверной, жертвует для этого даже играми. Грач его потихоньку натаскивает, да и я занимаюсь. Зверенька принял меня за вожака и старается угадывать все желания. Забавное существо. Мне он нравится. Я ему тоже.
Грач обнадежил, что после Новоград-Волынского позволит мне сесть в седло Трофея. Тот, несмотря на свой злобный нрав, был довольно дисциплинированным конем с очень мягким ходом на рыси. В то же время кобылка, все-таки получившая за свой легкий и ласковый нрав прозвище Хюррем (Веселая), была несколько более игрива, чем надо. Молодая совсем. Внезапное взбрыкивание лошади под седлом для меня являлось пока не желательно, так что познакомлюсь я с этой лошадкой попозже.
Гаврила уже бодро передвигался, лишь прихрамывал заметно . Свежий воздух дороги действовал на обоих раненых благостно. В общем, до Орши мы добрались вообще без приключений. Невиданное дело! Но мне понравилось.
Осенняя дорога в разгар бабьего лета - нечто волшебное. Понимаю, почему Пушкин так любил эту пору. Палитра цветов - богатейшая. Желтые, багряные и медные тона опалой и еще держащейся на деревьях листвы, чернота вспаханных на зиму полей, таинственная темнота ельников, и зелень сосновых лесов. Все это на фоне серовато-голубого неба и алой зари. Прозрачность воздуха была такой, что казалось можно заглянуть за горизонт. Дышалось легко и вольно.
Ах, благодать Господня!
Порою, коляска спонтанно останавливалась, и мы все замирали перед этим великолепием словно в храме. Проезжалось сквозь эту красотищу, как сквозь одну бесконечную художественную выставку самого выдающегося из всех художников. Природы.
Мир замер в преддверии зимы, балансируя на границе тепла и холода.
Долгожданные приключения настигли нас за Оршей. Вернее, начались они раньше, просто я о них не догадывался. На первой дневной остановке, чтобы подкормить и напоить лошадей, Гаврила подошел ко мне с несколько озабоченным лицом.
- Следят за нами, Сергей Лексаныч. Сперва думал, примерещилось, а теперь точно знаю - следят.
- С чего взял? - Я вообще-то доверял чутью управляющего. Наверное, оттого его беспокойство передалось и мне.
И то... Полторы тысячи верст проехали без проблем. Не бывает! Со мною, во всяком случае.
- Дык, сперва думал конокрады. Лошадки-то у нас на зависть, вот люди и примеряются. А после пригляделся, не, не тот народ. Больно уж чистые и откормленные. Скорее пахолики (слуги) чьи-то. Кое-как следить обучены, в открытую на глаза не лезут, но соглядатаи так себе...