- Вы, князь, - опытный политик. Сильный и умный человек. Единственный, кого бы я не хотел видеть в числе своих врагов. И вы говорите, что мне - не враг. Чудесно. Остальные мне не интересны и тем более не страшны. Так. Легкое неудобство. - Я широко улыбнулся. А ведь и действительно, вряд ли я по зубам местным интриганам.
- Вы, не слишком ли самоуверенны, пан Горский? - Ого, уже 'пан'. Даже отодвинулся слегка.
Да что ж вы олигархи за народ такой, что только наезды и понимаете? Или на 'слабо' меня брал? Ну-ну...
- Ничуть. Пан Зигмунд, легкомыслие и самоуверенность свойственны молодости, но ей же свойственны и свершения.
Опять тихо в комнате. Руки старого человека все так же лежат на набалдашнике трости, лицо задумчиво, глаза прикрыты веками. О чем задумался, старый магнат? Ну, не обессудь. Такой уж я есть. Странный...
- Tak! (да) - Зигмунд Мирский перешел на польский язык. Наверное, он больше с собой разговаривал, чем со мной.
- Я, наверное, слишком зажился на этом свете, пан Горский! Часто ошибаюсь. Ошибся с Анюсей. Ошибся с Фролиным. Боюсь, что и с вами ошибся, пан Горский.
Смешно, но вы неожиданно напомнили мне меня самого, только полвека тому назад. Я жил так же, как вы только что говорили. Любил - как горел, ненавидел - ураганом все крушил. Жизни нектар пил полной чашей.
До сих пор вкус того нектара на губах.
Неожиданны мне ваши откровения. Но уже ничего не изменить. Испытаний вам не избежать. Хотя...
- Нет, пан Зигмунд. Не отступлюсь.
Испытать желаете? Извольте. Пусть будет по-вашему. Вы всеми средствами доказываете, что я не достоин пани Анны. Я доказываю обратное. Не ей. Вам и только вам.
Схлестнуться с судьбою? Чудесно!
Мне не привыкать выходить на Арену.
Profectus ad morituri te salutant ... (идя на смерть приветствую тебя).
Мне всегда легко давалась латынь.
- Что ж. Ответ достойный. Дерзкий и вызывающий. Но достойный. - Князь опять вернулся к русскому языку с легким акцентом. - Пусть будет так. Но некоторая договоренность все же нужна. Я не люблю ставить себя в рамки, не те у меня и возраст и положение. Но боюсь иначе я не смогу поставить в рамки вас.
Я не возражаю, против ваших встреч с Анной. Я не возражаю против вашей переписки. Дозволяю быть гостем в этом доме. Но не более.
Пока не докажете...
Со своей стороны подтверждаю намерение не вредить вам лично.
И, знаете? Это может стать даже забавным.
Старик кивнул головой, словно в ответ каким-то своим мыслям.
- Я в таком возрасте, что Господь может призвать меня в любой миг, но и вы, как человек военный, под его сенью ежеминутно ходите. Но перед смертью я хотел бы устроить судьбу Анюси. А война...
- А война, не за горами, пан Зигмунд. - Подхватил я. - Вот вам и отсчет времени нашего спора. С нашей победой все и решится и я приду просить руки пани Анны. У нее и только у нее, не спрашивая вас. Согласны?
- Вашей победы? Это не шведы и не турки, победы над которыми вам несколько вскружили головы. Забыли Аустерлиц и Фриндланд?
- Нет. Помним. Бонапарт действительно гений. Наверняка нам придется выдержать не одну тяжелую битву, но войну мы выиграем.
Это Россия. Вы имеете о ней представление. Он - нет. Оттого и будет идти вперед и вперед со своими войсками, сам себя загоняя в ловушку. Побеждая и захватывая города, но не находя там продовольствия и фуража. В селах не будет людей, на полях не будет хлеба, крестьяне, что не смогут вывезти - сожгут. Скотину уведут в леса.
Потом придут дожди. Потом морозы. Потом снег. Фуражировка станет невозможной, а еды нет. Зато есть казаки. Гусарские и драгунские летучие отряды. И селяне с топорами. И русская боеспособная армия, стоящая на горизонте, но не принимающая боя на условиях гения, при этом не позволяющая просто развернуться и уйти.
От бескормицы падут кони. Без тяги останется артиллерия. Добыча будет оттягивать спины в солдатских ранцах, отнимая силы, необходимые для боя. Ее будут выбрасывать, но уже станет поздно.
Испанская гверилья - детское баловство по сравнению с русской народной войной.
В одну сторону границу перейдут свыше шестисот тысяч солдат. В обратную сторону выйдет меньше полусотни тысяч.
Вот как будет.
- Вы видите будущее? Вещаете подобно Кассандре?
- Иногда вижу. Но тут не нужно быть предсказателем, достаточно проанализировать факты. Наполеон - гений, но Александр - упрям и на своей земле. Он не уступит. Кроме того, наш Государь имеет счеты с корсиканцем. Личные мотивы бывают порой сильней политических резонов, согласитесь. Вы слышали о покушении? И это только одна из причин.