И всей Европы призраки и вещи.
Я за тобой! На скандинавский мир
Одним безумьем больше или меньше...
Форте! Еще форте! Срываю голос, ну и черт с ним... Допою... на краю...
Я вижу всех, кто выйдет эту роль
Сыграть всерьез, того еще не зная,
Что их судьбу и злую нашу боль
Одним безумьем я соединяю.
Вот гул затих. Я вышел на помост,
И мне в слезах внимают фарисеи.
И свет софитов бьет меня насквозь,
И от него вокруг еще темнее.
Да, я хотел сказать: "Остановись,
Покуда сам не ощутил всей кожей,
Как дорога, как дорога нам жизнь!.." -
Когда открыл, что истина - дороже,
Что каждый шаг записан, как строка,
Где небеса свои расставят знаки:
Там высоко натянута струна
И предо мной - великий лист бумаги...
И снова тихо. Мелодия-раздумье, с которой и начал.
Глухая ночь течет за край листа.
Святые спят. Пустыни внемлют Богу.
Над головой колеблется звезда.
И я один вступаю на дорогу.
Рояль смолк. В зале - тишина. Я пуст, как выпитый кувшин. Такого просто не повторю, не сумею больше. Все. Выложился по полной, ведь ни разу не актер...
Но сцену надо доиграть.
- Шут или принц, панове..., а нужны ли разговоры? - Я оборачиваюсь к зрителям.
- Весь мир божественный театр, а все мы люди - лишь актеры.
М-да. Наверное, не стоило так-то... Мирзаян был непрост в восприятии и в мое время, а уж тут... Может, не надо было? Как-то оно само пошло, а я не стал сдерживаться. Зря? Или нет?
Они молчат. Все - ни слова.
С ума сойти... Чего-то я вытворил...
А они...?
Они поняли. Честно... Не ожидал...
Если не стих, то эмоции точно поняли. Вернее их накрыло ими, как волною в шторм. Неуправляемо.
У дам слезы в глазах, веера нервно сжаты пальчиками, лица шляхтичей бледны, сжатые до белых костяшек кулаки.
Конечно, они не поняли всех слов, да и русский у них не в почете. Но мой ответ на вызов их ошеломил. Трагедия шута...
Не ожидали?
А ведь хотели надо мной повеселиться, навязав мне роль Петрушки. Какой простор, для панского остроумия! Ведь я едва ли смог бы отшутится от двух острословов-Тодеушей, на кокой-то поступочек меня бы наверняка спровоцировали. Затейники... А тут, облом. Желанье устроить камеди-клаб за мой счет у них пропало напрочь.
И Анна...
Глаза на пол лица, а в них огненный шторм пожара высшей степени опасности. Стихия...
Да что ж вы эмоциональные-то все такие? Отомри!
- Браво... - шепотом женский голос.
- Браво!!! - а это что, овации...? Их ведь меньше десятка народа. Откуда столько шума?
Блин. Как бы смыться на воздух. Душновато что-то...
Скажу вам, ребята, тяжел хлеб лицедея. Лучше уж в каменоломнях. Не... Не мое это. На сцене надо уметь душу дозировать, а то и сгореть недолго. А я не обучен.
Вечер продолжился, но атмосфера вокруг меня изменилась. Враждебность не то чтобы исчезла совсем, но как-то отодвинулась, словно в растерянности.
И славно!
Дамы и кавалеры затевали еще какие-то развлечения, но я в них участия не принимал, да и у них чего-то не ладилось. Анна, хоть и исполняла роль хозяйки вечера, но тоже не слишком-то развлекалась. Просто сидела за роялем и наигрывала тихонечко какую-то мелодию создавая некий музыкальный фон в зале.
Испортил я ребятам развлекуху. И вечер хозяйке подпортил... Но - ничего. Она поймет. Ведь все могло быть хуже. И гораздо.
Я уже вижу в них врагов, я уже на поле боя. Я знаю будущее.
А со стороны это выглядит - 'вы полный псих мосье Горский'. Именно так и будут завтра говорить. Ну и флаг им в руки. Мнение врага мне не интересно
Свечи догорели до последней четверти. Вот и заканчивается вечер. Пора и честь знать. Ночь за окном.
Чем сходны все влюбленные?
Они нетерпеливы...
Вот не спалось мне этой ночью. Не помог даже стакан коньяку, который я маханул в своей комнате на совковый манер - залпом. Колотило нервное напряжение швыряя меня по ощущениям то в Арктику то на экватор.
Анна рядом, а я не должен к ней даже прикоснуться, поцеловать и пожелать спокойной ночи? А, гори оно все огнем, а все условности пусть сгинут в бездне. Не могу без нее...
Не сейчас. Не сегодня.
Я год шел к ней. Год..., трах-тибидох и тибидохом сверху! Сим-салабим и все волшебные слова русской речи!
Баста!
Ведь сейчас меня от нее отделяет не тысяча верст, а всего лишь темный коридор.