Ждем. Попутно занимаемся своими делами.
Лошадей поочередно избавили от сбруи, хорошенечко обтерли, напоили, покормили и заседлали и, соответственно впрягли, по новой. Сами сменили мундиры на турецкие тряпки. Перепроверили оружие. Поели всухомятку. А Гаврилы все еще не было. Ожидание потихоньку становилось тревожным.
Беспокоились мы напрасно.
'Ночной призрак' поднялся из травы прямо перед нами, заставив ухватиться за оружие. Вот индеец... Сын Инчучуна.
А если бы пальнули? Что-то он слишком разрезвился. Пора вправлять мозги...
Вправил.
Гаврила - осознал. Надеюсь.
Начал докладывать.
Засада есть. Грамотная.
Девять человек. Добавился конюх из маетка в качестве проводника. Опасен. Дядела крепкий и мрачный еще и здоровый как зубр, в прошлом коронный солдат. А после ходил в ватагах в набеги с конниками Костюшко. Один стоит двоих гайдуков, под стать наемникам, а может и из их ватаги. Из подслушанных разговоров у костра Гаврила о нем больше не узнал.
Ждут нас уже несколько часов и рассчитывают сидеть в засаде до завтрашнего вечера. Еще, брат конюха отправился дальше по дороге, высматривать, если мы каким-то чудом проскочим. Возможно даже не один он такой посланец. Так что обложил нас пан Заремба по-умному. Но не учел одно.
Сейчас по ночам не воюют. Не принято. А у нас такой опыт имеется полной мерой. Так что, хлопчики, как вас учили в детстве, читайте перед сном молитвы. Может, зачтется...
***
Ох, не все так выходит, как хочется. Вроде и грамотно мы работали засаду. Взяли в ножи спящих, что и пикнуть не успели. Да вот конюх каким-то верхним звериным чутьем унюхал близкую смерть и, проснувшись, рванул в прорыв. Схватил в руки сосновую длиннющую жердь, лежащую у костерка и, отмахнувшись ею по кругу, сиганул в темноту.
Фельдфебеля этой деревяхой крепко приголубило. Не успел увернуться Иван Михалыч. Он как раз добрался до Зарембы, схватив сонного шляхтича за грудки одной рукой и подняв вторую руку для удара ножом. Ан нет. Улыбнулась фортуна пану Збышеку. Фельдфебеля от него откинуло ударом и, освободившись, пан вслед за конюхом нырнул в темноту ночи. Да еще и саблю, что лежала под боком, цапнуть умудрился, с оружием ушел.
Эх, старый унтер, как же ты...
Все-таки середина пятого десятка, не та уже реакция, хоть силы и выносливости на двух молодых, а вот былой гибкости и быстроты уже нет.
Дать им уйти было бы верхом глупости.
Гаврила не бегун с его ногой, которую рана все еще беспокоила. Фельдфебель после встречи с дубиной тоже оказался в нокдауне. В погоню кинулись мы с Грачем. Я тоже ухватил сабельный клинок уже покойного атамана наемников, стрельбы хотелось все же избежать. Хуторок тут, меньше чем в версте. Нам лишний шум не нужен.
И кто мне мешал Дель Рея на дело взять?
Ведь как он со мною, так все как по маслу идет, как будто удачу притягивает. Как нет - все наперекосяк.
Так. Кажись, становлюсь суеверным.
Бег по ночному лесу - это нечто. А уж если ты преследуешь врага больше по слуху, чем что-то различая глазами, вообще - песня.
Но у фортуны пана Зарембы оказалось своеобразное чувство юмора. Наши неудачливые засадники со сна кинулись не к хутору, а в противоположную сторону, прямо к болоту.
На его краю, прямо на заболоченном лужку, мы и сошлись с ними вплотную. Тут было гораздо светлее, чем в лесу и мы смогли вполне отчетливо увидеть беглецов.
Решил - буду стрелять, уж больно неясным был исход схватки. Противник не слабей нас. Шумнуть слегка придется.
- Есть Бог...! - Голос рядом со мной придавил меня к земле почти физически, настолько лютая в нем была ненависть. Лицо Грача было страшным. Его перекашивала ярость, зубы оскалились, кожа побагровела, вздулись жилы на лбу. Все черты обострились. Глаза прожигали стоящего перед ним человека.
- Встречай... Крестный...
Долго тебя искал. Узнаешь...? Готовься в пекло...
- Myślę, że... ty mały draniu z Podola...idź tutaj...chrześniak. (Думаю...
ты маленькая сволочь с Подолии... иди сюда...крестник). - Немолодой, примерно возраста Перебыйниса, конюх с кривой ухмылкой на губах ловко перекинул нож с руки на руку. В глубоко посаженных глазах не меньшая ненависть. Не слова- рык из горла. Явно, этих людей связывает взаимная вражда не одного года. Ярость и у одного и у другого запредельная.