- Понятливый юноша. Это хорошо. Я надеюсь на вас, Сергей Александрович.
- Не подведу, Вениамин Андреевич.
Пароконные телеги прибыли на рассвете. Кабанов с аккуратно перевязанной головой был бережно положен на сено в одной из них. В это же сено был запрятан сундучок. На вторую покидали трупы разбойников.
Ехали не торопясь, чтоб не растрясти прапорщика, так что до города добрались далеко за полдень. Васильев с тем же скучающим видом встречал нас на въезде в город и вместе с капральством сопровождения эскортировал до дома губернатора. Там геройский прапорщик был перенесен в гостевой флигель, а сундучок незаметно в одну из комнат дома. После меня и солдат отпустили отдыхать.
Почти двое суток на ногах - это много. Спать охота, просто жуть. Даже есть не хочу. Спать….
Три последних дня вересня стояла удивительно тихая погода. Золотая осень. Воздух настолько прозрачный что, кажется можно заглянуть за горизонт. По утрам уже прохладно, на почве заморозки, новая шинель пришлась как нельзя более кстати. В карауле по ночам тоже зябко.
Служба идет своим чередом, но свободного времени совсем нет. Васильев приказал расположения не покидать, загрузив меня по полной, через день - на ремень вместе со всем капральством. Из караулов практически не вылезаю, даже Кабанова проведать не могу.
Нашему бравому прапору досталось неслабо, от контузии стала отниматься левая сторона тела, думали, будет калека. Но я не зря говорил, что предки были людьми стальными, отсутствие медицины компенсировалось крепким здоровьем. Отлежался прапор. Одинцов, проведывавший его, рассказывал, что уже пытается вставать и вовсю пристает к горничным. Ну и хорошо, славный он парень.
Приехал Тимоха, привез целый продуктовый обоз как благодарность от населения Горок за безоброчный год. Я действительно оказался выгодным постояльцем. Гаврила, распоряжаясь этим продуктовым изобилием, выделил толику и хозяевам моей квартиры.
Пока я нес караульную службу, Гаврила наставлял старосту на путь истинный. Бедный Тимоха, он не знал, что дело ему придется иметь не с молоденьким барином, а с тертым мужиком-управляющим который умеет действовать и кнутом и пряником.
Тимохе Гаврила сначала показал кнут, зашугав до икоты. Как он сказал:
- Чтоб холоп знал свое место.
После - пряник, объяснив:
- Хорошо барину - хорошо и старосте. Барин заботится о своих людях, но и они пусть не ленятся.
А после вдумчиво вдолбил ему в голову план работ на ближайшее время. Список вышел длинный, но судя по тому, как Тимоха кланяясь мне, уважительно косился на Гаврилу, сделано будет все.
Перед отъездом староста традиционно бухнулся мне в ноги и клятвенно заверил, что в поместье все, что должно быть сделано, сделано будет всенепременно. Барский дом за зиму отремонтирован, конюшня подновлена, заброшенная пашня по весне распахана, а все пожелания Гаврилы Савельича учтены. Получил под отчет триста рублей, завернул в тряпицу, еще раз бухнулся в ноги и уехал к себе в Горки.
Гаврила ходил довольный собой как слон. Оказывается, потомок скоморохов неплохо разбирался и в сельском хозяйстве. Уж лучше меня точно. Даже поверхностного взгляда на мои владения ему хватило для того, чтобы понять - растить злаки на не слишком плодородных почвах - дело зряшное, а вот огородничество и лен - самое то. Плюс животноводство, места для выпаса скотины там много. С моей подачи еще подсолнечник и картофель. Уж больно его заинтересовало подсолнечное масло. Оказывается, масло из семечек еще не давят. А это еще одна незанятая ниша. Технологию я ему пересказал. Теперь Гаврила экспериментирует с давильней. Семечки продаются и недорого, для экспериментов хватит. Деньги под это дело я выделил. Короче, он управляющий пусть и управляется.
На первый день октября выпал снег. К обеду он растаял, но нас порадовал. Снег на Покрова - снежная зима, верней приметы нет.
После утренней молитвы вестовой от капитана Васильева передал приказ, прибыть всем отделением в канцелярию комендатуры. Все - при параде.
За внешний вид своего отделения мне стыдно не было.
Немного денежки потратить пришлось, но и фельдфебель Семен Мироныч помог. Мы с ним поладили. Глядя, как я муштрую своих людей на плацу, он вдруг проникся симпатией к новому унтеру, а может тому посодействовало мое уважительное отношение к старику - не знаю, но под свою опеку он меня принял. Несколько раз, между караулами, взяв фляжку с бодрящим напитком и немудреную закуску, заходил к нему поговорить о службе, о старых временах. Семен Мироныч сперва ворчал на молодежь, а после выпитой чарки начинал рассказывать.