Тела были положены на лошадей и отвезены к охотничьему домику. При свете дня добрались быстро. Невдалеке от домика на небольшой полянке и схоронили.
Васильев все больше молчал, только желваки ходили на скулах. Сам копал могилы, стирая непривычные руки в кровь об рукоять лопаты и заступа вровень со мной. Потом так же молча стоял над могилой полковника. Глаза горели от яростного гнева, а может и от подступающих слез, пальцы рук сжаты в кулаки. Три минуты на прощание с боевыми товарищами. Охрипшим голосом командует:
- На караул! Павшим - Честь!
Лишь солнце брызнуло на полировке палаша и шпаги, словно специально для этого пробившись на несколько секунд сквозь набегающие тучи.
Мы с капитаном стоим с обнаженными клинками, Валентин, опираясь на самодельный посох пытается выпрямиться во фрунт.
Последний воинский ритуал. Прощайте братцы, кончилась ваша служба.
Валентин чувствовал себя уже много крепче, даже порывался помочь нам в копании могил, но капитан приказал ему сидеть и набираться сил для дороги. Приказал таким голосом, что даже я, находясь от него в метрах десяти, вытянулся в струнку.
Умеют господа офицеры, ох как еще умеют командовать. Вроде и негромко, вроде и негрозно, а не исполнить - даже мысль такая не появится, друг ты там ему или кто. Вот и Валентин только 'слушаюсь' и сказал.
Кроме того раненый должен нести караул, о людях урядника Семенова забывать не стоило. Следы мы путали хорошо, в охотничьем домике встреча происходила в первый раз, но про заимку проводника урядник почти наверняка знал, а уж оттуда проследить нас - не проблема. След после себя оставили широкий. Весь вопрос был только во времени и сообразительности урядника. По уму нам нужно было сразу уходить и от заимки, и из охотничьего домика, но задержали похороны.
Еще одно отличие моего времени от нынешнего. И знаете, наверное, так как поступают здесь - правильней. Конечно, риск возрастал многократно, но все равно люди, подвергая себя опасности, стараются поступать по-человечески. Здесь дворяне другой модели поведения просто не представляют.
Готовимся в дорогу. Вернее готовлюсь в основном я. Кормлю лошадей, переседлываю. Лошадей у нас уже с избытком, пригнали с собой еще шесть голов конвойных и полковника. На всякий случай все под седлом, да и седла - добро казенное, не бросать же.
Оружия тоже - избыток. Забрали с заимки все. Тоже пересмотрел, что нужно - дозарядил, поменял затравку. Если случится бой - каждый выстрел будет ценен. Весь огнестрел разложил по седельным чехлам и кобурам, а лишние палаши сложил на чердаке. Кому надо - заберет в целости, а на глазах лежать нечего, оружие все-таки.
Немудрящую еду с утра приготовил Валентин, и теперь, захватив с собой плошку с варевом, согласно приказа, с ружьем за спиной и посохом в руках поковылял к дороге нести караул. Мы с капитаном перекусываем тоже на ходу, между неотложными делами.
Васильев пишет уже третий лист, постоянно потирая лоб и решая какие-то стратегические задачи. Перекладывает на столе залитые кровью бумаги, обнаруженные при мертвом полковнике. Вот закончил, запечатал печатью два конверта, надписал.
Резко встал и уже на ходу бросил:
- По коням. Валентину поможешь в седло подняться, чтоб раны не открылись. В дороге я его поддержу.
Коней - в повод, поведешь за нами. Действуй, Горский.
Дальше была выматывающая езда сквозь чащу по тропкам и каким-то узеньким лесным дорогам. Если кто думает, что это просто с табунком лошадей в поводу, да еще и не имея подобного опыта, пусть попробует.
Мы уходили, затаптывая свои следы следующим за нами караваном лошадей. Мой внутренний компас подсказывал мне, что сделав крюк, возвращаемся к той же Витебской дороге в паре верст от Смоленска. Пересекая очередной ручеек, остановились набрать воды. У Вадима рана в плече все-таки открылась, глубокая зараза, и кровит крепко. Ему становилось все хуже. Пока держался, но надолго, я думаю, его уже не хватит. Передышка и смена повязки ему была просто необходима. Я спешно занялся раной.
Капитан тоже воспользовался остановкой. Подъехав ко мне вплотную, он негромко проговорил:
- Слушай приказ, Сергей Александрович, а также и мою личную просьбу.
Для врага, который прервал жизнь полковника Смотрицкого руками дезертиров, в тех бумагах, что он вез - опала государева. А для них это - почти смерть.
По злому ли умыслу, по глупости ли, но эти люди нанесли великий вред Отечеству. Непростые люди, большие чины. Кто именно вам лучше пока не знать. Фальшивые ассигнации и контрабанда золота - только малая часть…. - Перекатил желваки и еще тише. - Да и не это главное….