Вы, Горский, вчера как чувствовали, когда говорили о молоте и наковальне. Мы лежим на этой наковальне, а молот уже опускается и наше спасение теперь только в скорости.
Всего я вам объяснить не смогу да и времени нет, но от того, как быстро Вы сможете добраться до столицы и вручить пакеты, зависит наша жизнь. Пакеты нужно передать…. Запомните накрепко порядок….
Этот - именно в собственные руки князю Кочубею Виктору Павловичу, но во вторую очередь. А этот - графу Дмитрию Александровичу Гурьеву, министру финансов, срочно, но обязательно через секретариат с регистрацией и отметкой в вашей официальной подорожной. Лично встречаться с министром нежелательно. Пришли, отдали и ушли. Вы - просто гонец. Вот ваша официальная подорожная за подписью Смоленского губернатора.
Разница по времени между вручением пакетов не должна превышать часа. Пока бумаги попадут из секретариата на стол министра, князь Кочубей уже должен быть в курсе всего.
Понимаю, что князя может и не быть в Санкт-Петербурге, тогда - все напрасно, но тут уж остается положиться на Божью волю. Князю расскажите все, просите у него защиты и покровительства. При его заступничестве вас из мести не тронут. Побоятся. Как вы пройдете к князю, я даже не представляю, но вы должны это сделать. Пакет только из рук в руки.
Успеете в Петербург раньше гонцов наших врагов - я еще поживу, нет - мне и Валентину не жить. - Подтянулся, опять перешел на командирский тон.
- Пойдешь одвуконь, остальных коней бросишь. Вот тебе деньги, тут двести рублей. Коней меняй при первой возможности, но не на станциях. Хоть воруй, хоть грабь, но поспей раньше….
Протащи след в сторону Витебска еще пару верст и уходи, а я попробую уйти по ручью и спасти Валентина и сумки. Если обманем погоню - прорвусь в Смоленск. Все. Благослови вас Господь, Сергей Александрович.
Капитан, поддерживая своего друга в седле, тронул вниз по течению ручейка, а я, стараясь наследить как можно больше, ломанулся вдоль дороги в сторону Витебска. Пусть погоня считает, что мы рвемся на запад.
- Выноси, родные!
Двадцать восемь подков перемешивают палый лист, оставляя за собой широченный след.
- За мной! Не сбейтесь случайно, я вам еще и указатель оставлю.
Бросаю на след окровавленную тряпку, подобранную еще у ручейка. Пусть считают, что раненый все еще находится в седле и уходит именно в этом направлении.
- Давай, давай родные! Скоро на дорогу выйдем - ходу добавим. Наддай гривастые, не жалей подков!
Мой азарт передается лошадям, все чаще с рыси срываемся в галоп, ломая ветки и молодые деревца вдоль лесной колеи. Храп и ржание раздаются все чаще, кони начинают взбрыкивать и кусать соседей.
Все - вырвались, вот она дорога.
Небо затянуло уже капитально и на землю начал падать пока еще легкий снежок. Вечерний мороз и ветер прихватили грязь, копыта гулко бьют в мерзлую землю. Бросаю все поводья, кроме сменного коня. Ору во все горло, потом свищу в два пальца, как пацан - голубятник.
Пошли, вольные, пошли гнедые, рыжие и чалые! Дава-ааай!!!
Ах, как мы летели! Это удача, что тракт пустынный, могли и стоптать кого, но сейчас мне все было глубоко безразлично кроме скорости и ветра.
Мы неслись в белом вихре падающих снежинок, не видя ни земли, ни неба, только серую ленту дороги. Ветер упругим мокрым тараном бил в лицо, швыряя навстречу глазам рыжую гриву Мореты. Чалого коня полковника в поводу даже не чувствую настолько ровно идет рядом. Остальные тоже не хотят отставать. Так и несемся табуном со свистом, гиканьем, топотом и ржанием охваченные жаждой скачки и свободы.
Сколько промчались? Много, кто их версты считает, пока есть силы и кураж. Но вот уже и ход стали сбавлять. Переходим на рысь, а дальше - на легкую трусцу. Не запалить бы лошадей.
Адреналин в крови приходит в норму. Хотел пересесть на чалого, но передумал. Моя рыжая красавица держится вполне нормально, да и на чалого косится ревниво. Не буду ее обижать.
Впереди на дороге видны три крытые повозки. И кому это в такую погоду охота путешествовать? Либо беда гонит, либо где-то припоздали, теперь наверстывают.
Подъезжаю. Да это табор кочует. Цыгане.
Везет мне на этот народ. Это я удачно заехал.
- Лачё дывэс! Доброй дороги, рома. Я Сергей, брат Ильи Черного, может, слышал кто про меня?
- Далеко ли кочуешь, пшало? Слыхали мы о тебе, земля слухом полнится для того кто умеет слушать.
Есть нужда в чем? Или нам чем поможешь? Может, коней продаешь? Совсем загнал красавцев. От кого убегаешь? Или догоняешь кого? - Еще довольно молодой, но явно старший в этой ватаге цыган говорил от имени всех на хорошем русском языке.