В банке я потерял целый час. Десять тысяч серебром - это много, да мне столько и не надо. Беру четыре тысячи. Две тысячи ассигнациями, две тысячи монетой. Монеты пополам в золоте и серебре, остальные кладу на открытый личный счет. Сумма на руки не малая, но мне нужно на завтра иметь деньги при себе. Есть одна мысль….
Так, теперь галопом к корпусу. Горяинов уже пританцовывает у ворот. Мундира Иркутского полка взять негде, зато жена фельдфебеля, швея в гарнизонной швальне, пообещала за два часа на скорую руку соорудить мундир, подогнав и перешив готовый. Несемся в швальню.
Обещая золотые горы за срочность, вызываю прилив трудового энтузиазма у работников иглы и ножниц. За сапожником уже послали, офицерскую шинель тоже сейчас принесут. Лосины принесли две пары на выбор. Сам фельдфебель отправился добывать офицерскую драгунскую каску. Те работники кому халтуры не хватило, вздыхают у стены завистливо. Тоже хотят подзаработать. Непорядок.
Глеб вон до сих пор одет в поношенный кадетский мундирчик. Не дай Бог еще директору на глаза попадется, хорошо, если гауптвахтой отделается за нарушение формы одежды.
Кто еще заработать хочет? Отзовись!
Вот этого щегла одеть. А щеглу - не возражать. Сегодня - мой праздник, всем слушать меня.
Вот так в суматохе и пролетел день. Ровно в пять часов, в сопровождении Горяинова являюсь в канцелярию. О сюрприз, и генерал здесь. Ну, Серега, держись.
Шинель скинул на руки Глеба, который выполняет роль моего ординарца, жестом Чапая, скидывающего бурку. Из фильма запомнил сей картинный жест. Ему же отдаю каску.
Строевым шагом подхожу к Клейнмихелю, прошу разрешения обратиться к дежурному. Кивает и сопит. Сам глядит на мои плечи.
Да, я полностью в обер-офицерском мундире, но без эполет. Знаю я этот фокус, им Павел баловался в свое время. Пока приказа на руки не получил, отличительные знаки одевать не смей. Исключение только одно - государево слово. Сколько торопыг были разжалованы в солдаты за это дело….
Подхожу к столу, расписываюсь в приказе, получаю на руки все бумаги, уже уложенные в пакет. Читаю присягу, положив руку на Евангелие. Подошедший Глеб пристегивает эполеты. Вытягиваюсь во фрунт.
- Ваше превосходительство, подпоручик Горский. Представляюсь по случаю получения чина. Прошу вас и всех господ офицеров на скромный ужин по этому, радостному для меня поводу.
Андрей Андреевич засипел и закашлялся. Нет, это он смеется так. Звук премерзкий, и в этих стенах явно не слишком частый. Все офицеры угодливо посмеиваются вслед за начальством.
- Мне с каждым офицером, коего выпустил, пить - так и помереть можно…. Обойдешься. А вот господам офицерам дозволяю. Завтра воскресенье светлое, так сегодня и отдохнуть не грех. Пусть и за меня выпьют. Кхех, кхех, кхех…
И подмигнул мне незаметно. А непрост ты, дядя. По-моему, я только что сдал третий, заключительный экзамен.
Славная вышла гулянка. Вообще-то когда я сообразил что затеял, то сам слегка струхнул. Пригласил гостей, а куда - неизвестно. Оказалось - напрасно беспокоился.
В офицерский трактир был послан вестовой и через двадцать минут нас ждали сдвинутые в глубине зала и накрытые столы. Схема была уже давно отработана.
Напитки - в ассортименте, но я, выловив расторопного полового, через него предупредил хозяина об удвоении количества элитных вин. Так что офицеры и преподаватели угощались шампанским и бордо отменного качества. Конечно, все влетало мне в копеечку, но завязанные на гулянке знакомства того стоили.
Все присутствующие были мне незнакомы, но это мало кого смущало. Меня лично - нет. А офицерам выпить на халяву за счет провинциального простака - сам Бог велел. Моей же задачей было сделать так, чтобы присутствующие с удовольствием принимали меня в своем кругу и в будущем. Нужно было, чтобы они меня запомнили, причем, как своего парня.
Пускать пьянку на самотек я не собирался. Более того решил поломать сложившийся ритуал. Первая причина - я его, в смысле ритуал, просто не знаю, а вторая - пошухерить хотца. Когда офицеры и преподаватели заняли места за столом, я толкнул речь об офицерском братстве. В стихах. Сразу после обязательных тостов.
Первого - за Государя, произнесенного старшим по званию седым полковником, сидевшим рядом со мной. Второй тост должен был быть за свежеиспеченного подпоручика, его провозгласил молодой артиллерийский капитан, похоже, дежурный тамада, а уж после было мое слово.