– По крайней мере в этом я честен.
Себастьян тихо рассмеялся.
– Действительно. Но мне интересно, как встретил Дамион Пельтан вашу попытку его подкупить?
Вернувшись взглядом к лицу собеседника, Килмартин продолжил улыбаться.
– И об этом уже прослышали, а? Ну, если желаете знать, он двумя руками ухватился за мое предложение. А чего вы придумали? Будто французик воспылал праведным гневом и угрозами разоблачения загнал меня в тупик, из которого я не увидел иного выхода, кроме как подкрасться к нему сзади в темном переулке и вырезать его сердце? Не язык, заметьте, – что послужило бы более подходящим наказанием за привычку слишком много болтать, – но сердце? Пожалуйста, избавьте меня от подобной бессмыслицы.
Сделав еще один глоток шампанского, Себастьян подавил желание выплеснуть содержимое своего бокала в самодовольное лицо шотландца.
– Так чего же вы добивались от Пельтана, что именно он должен был для вас сделать? Ведь формально он даже не входил в состав делегации, был всего лишь врачом при месье Вондрее.
Килмартин закатил глаза.
– У вас что, совсем нет воображения, а?
Себастьян изучал снисходительную улыбку собеседника. На ум приходили две услуги, которые ему мог бы оказать Пельтан, причем вторая гораздо опаснее первой. Килмартин мог заплатить врачу, чтобы тот подсматривал и подслушивал за членами делегации и доносил об их встречах и беседах. Или мог попытаться заставить Пельтана отравить пациента.
– И он оправдал ваши ожидания? – спросил Себастьян.
Ответу предшествовал тяжелый вздох.
– К сожалению, нет. Кое-кто, очевидно, первым прибрал к рукам докторишку со всеми потрохами.
– И кто же этот кое-кто? Сам Армон Вондрей?
Улыбка шотландца стала на диво широкой и зубастой.
– Я далек от того, чтобы ставить препоны вашей деятельности в качестве самозваного борца за справедливость, но вам, кажется, требуется полезный толчок в правильном направлении.
– Ваше великодушие меня ошеломляет.
Приложив к груди руку с растопыренными пальцами, Килмартин издевательски поклонился.
– Признаться, это не те слова, что я слышу каждый день.
– Человеколюбие, как и честность, не относится к убеждениям, которые вы разделяете?
– Точно. – Тусклые глаза сверкнули, но не весело, а скорее злобно. – Но я, представьте, чувствую сегодня небывалый прилив великодушия, а потому дам вам для размышления еще одну маленькую подсказку: не делайте ошибки, чрезмерно доверяя сестре Пельтана – у нее имеются свои секреты, которые она очень хотела бы скрыть.
– Как вы узнали, что у Дамиона Пельтана есть сестра?
Шотландец от души рассмеялся.
– Информация является ценным товаром. А я, знаете ли, преуспел в торговле ценными товарами.
– Информация может оказаться не только ценной, но и опасной.
На одну напряженную секунду улыбка Килмартина погасла. Но тут же сжатые губы изогнулись, уголки рта приподнялись, на щеках показались ямочки, и на лицо вернулась прежняя гримаса.
– Опасность угрожает только тем, кто не способен информацию правильно использовать. – Он отвесил низкий, насмешливый поклон. – Милорд, прошу меня извинить.
Себастьян наблюдал, как Ангус Килмартин прокладывает себе путь сквозь толпу, и тут на него надвинулась дородная седовласая вдова со свирепым взглядом.
То была вдовствующая герцогиня Клейборн, урожденная леди Генриетта Сен-Сир, сестра нынешнего графа Гендона и, по общепринятому мнению, тетушка Себастьяна. Ей было за семьдесят. Она никогда не была красавицей, но царственная повадка, твердая воля и цепкая память сделали ее силой, с которой в обществе никто не смел не считаться. По сию пору ее наиболее привлекательной особенностью оставались поразительно яркие глаза – отличительная фамильная черта, голубые глаза Сен-Сиров, – которых столь заметно не доставало Себастьяну.
– Тетя, – произнес виконт, наклоняясь, чтобы коснуться губами увядшей щеки.
Леди Генриетта была одета в бордовое атласное платье с бледно-розовой отделкой и невероятно уродливый полосатый тюрбан, украшенный целым букетом розовых и бордовых перьев.
Сделав шаг назад, Себастьян округлил глаза, будто в восхищении.
– Что за очаровательный тюрбан вы сегодня выбрали. Из известных мне женщин лишь очень немногие могут позволить себе такой оттенок бордового. Уж тем более в сочетании с розовым.
Она шлепнула его веером.
– Ха. Рассчитываешь меня улестить, не так ли? Что ж, позволь сразу тебе сказать, что уловка не сработает. Я знаю причину, по которой ты здесь.