— Советники? — спросила она почти нормальным голосом.
— Ну да, ты можешь спросить у нас, что хочешь, — ответило кресло.
—- Ложись же уже, — добавила кровать, — и рассказывай, у нас редко новые люди бывают. Можно сказать, никогда не бывают. Потом спросишь, лучше расскажи про себя.
«Это сон же, обычный сон».
Маша стащила шубу, аккуратно положила ее на кресло, так, чтобы не закрывать резную спинку и подлокотники. Мягкий мех одеял приятно приласкал расцарапанные ладони. Она вытянулась, поглаживая мех и сказала,
— А с чего начать?
— Ну, у тебя там любовь какая-то есть же? - спросила кровать очень заинтересованно.
— Есть, конечно, — Маша тяжко вздохнула, — он такой…
— Муж и жена — одна сатана, — сказала дверь скрипучим голосом.
— Да ну, не муж еще, — протянула Маша.
— Не обращай внимания, ее при обработке повредили, штампами говорит. — вмешалось кресло.
«Как интересно тут! Вот кому я душу-то изолью. Говорящей мебели. Прям, подарок какой-то. Чудесный сон! А то в реальности и поговорить не с кем». — подумала Маша и продолжала,
— Он, наверное, мне изменяет.
— Наверное или точно? — спросила спинка кровати.
Маша уставилась на темные пятна на потолке от факелов.
— Ему смс приходят вечером.
— Кто приходит? — спросила кровать.
— Вы не знаете, что такое телефоны и смс?
— Нет, - хором ответили спинка и кресло.
— Незваный гость — хуже татарина, — сказала дверь.
Маша подумала, что, несмотря на штампы, дверь интуитивно права. В их такие классные отношения с Романом вмешивался кто-то посторонний. Но как им рассказать, что такое телефоны? И почему, если это сон, они этого не знают, и нужно пояснять, напрягаться?
— Это долго объяснять. Короче, ему кто-то письма пишет, и он ночью их читает.
— Не позволяй гонцам отдавать ему письма. Сама забирай. — сказало кресло.
— Ах, ну каким гонцам! «Что за сон такой, дурацкий!».
— Ладно, — сказала кровать, — гонца перехватить — это проблема. Он же хозяин дома. Как его зовут, кстати?
— Это мой дом, — ответила Маша, — а зовут его Роман.
Собеседники замолчали. Потом кресло, судя по всему, самое умное, спросило,
— Твой замок принадлежит тебе и в роду нет мужчин?
«Непонятливые какие-то персонажи». Чем дольше она лежала, тем менее все походило на сон. Она глянула на стесанные ладони и решительно ущипнула себя за руку. От резкой боли вздрогнула. Что за чушь! Не спит она. И эти деревяшки разговаривают с ней, вникают в ее проблемы. Жесть какая-то! Да еще со средневековым налетом.
— Да, замок принадлежит мне и я не замужем.
— Что же ты хотела, милочка, — вкрадчиво сказало кресло, — Ты ведешь распутный образ жизни и хочешь, чтобы мужчина был только твой?
— Почему распутный? — возмутилась Маша.
— Ну, твой Роман не муж тебе, ваши отношения не освящены Великаном.
— Кем освещены? — воскликнула Маша.
— ОсвЯщены, — сказало кресло, — от слова Святость.
— Типа в загс не сходили? — спросила она, фыркнув.
— Узы брака — священны, — безапелляционно сказала резная дверь.
— Вот-вот, — сказало кресло, пропустив “загс” мимо ушей, — тут наша дверь права. Ты не можешь ничего требовать от Романа, потому что сама ведешь себя недостойно.
— Ох, вы еще мне морали будете читать! — возмутилась Маша.
— Мы же советники, - увещевающе сказало кресло. Повисла пауза.
— А в постели у вас как? — не выдержала спинка кровати.
— Обалденно! — протянула Маша.
— Нет, — сказало кресло сварливо, —- из этого не выйдет ничего хорошего. Потому что не освящено. Надо сказать, мы впервые сталкиваемся с таким. Наша Ада…
— Ада и Адам — символы чистоты и невинности, образчики нравственности и целомудрия, — сказала дверь.
— Однозначно, — согласилось кресло.
— Конечно, — подтвердила кровать.
За дверью послышались быстрые шаги, заглянула Ада, улыбнулась широко. Дома она стала раскованней, в карете как-то стеснялась, что ли.
— Ужин!
Маша встала, накинула шубу, внимательно посмотрела на кровать и кресло — привидится же такое! И они пошли вниз,
—- Советники тебя заговорили, наверное? — спросила Ада.
Маша молча посмотрела на нее. «Никакой это не сон и не видение, все эти деревяшки в ее спальне, правда, разговаривают».
Ада глянула на нее внимательно,
— Что? Гадостей наговорили?
— Да нет, не то, чтобы гадостей.
— А, понимаю. Нравоучения читали, небось. Это кресло. Оно дубовое, несколько прямолинейное и занудливое. Что поделать! Досталось от мамы.