Они спускались по странной каменной лестнице, с одной стороны были перила, с другой очень неровная стена. В некоторых местах стена была близко к идущему, так что лестница становилась такой узкой, что приходилось прижиматься к перилам. В других местах спокойно можно было идти дюжине людей в ряд, настолько далеко отстояла стена от перил.
Внизу у массивного стола, покрытого блестящей сиреневой парчой Адам гибко наклонялся, зажигая толстые свечи тонкой и длинной оранжевой палочкой. С другой стороны такой же палочкой огонь разносил лакей. К столу поспешно тянулась вереница служанок в накрахмаленных фартуках, кольчугами охватывающих дородные фигуры. Медвежьи шкуры на полу делали их походку неслышной. Свечи на столе потрескивали, шипел огонь в камине.
«Где мои контейнеры с курогрудью?» — усмехнулась про себя Маша. «Зато здесь все экологически чистое», — успокоила она себя.
Стол ломился от мясных блюд. Сочетание — белки, жиры, углеводы не соблюдалось абсолютно. Из фруктов — только виноград, овощей не было вовсе.
«Почти кето-диета — тоже неплохо», — подумала Маша, с удовольствием разглядывая яства. Лакей налил в прозрачные кубки с серебряной вязью вино и Ада стукнула по тарелке тяжелой червленой вилкой, показала Маше глазами на брата.
Адам встал и поднял кубок в золотой оправе.
— Мы рады приветствовать в нашем замке прелестную Марию. Приложим все усилия, чтобы те бедствия, что она перенесла, забылись. И остались только приятные впечатления от нашего знакомства.
Маша смотрела на него во все глаза. Он был хорош, в черном шелковом кафтане, сюртуке или как это можно назвать, белоснежной рубашке, жабо сколото под подбородком черным плоским камнем, отражающим огонь свечей. Его тост был таким чопорным, что Маше стало неловко. И тут он отхлебнул от кубка и сказал сердечно,
— Мэри, мы так рады, что ты у нас гостишь! Мы сразу тебя полюбили. С первого взгляда. Будь как дома.
И она разулыбалась и чуть не прослезилась.
Именно этого ей не хватало все последнее время в ее практичном мире. Чтоб ей были рады просто так. Не за то, что она — миллионница в Известной Социальной Сети. Не за то, что у нее много денег. Не за то, что она — щедрая и никому не отказывает, если просят, одалживает направо и налево. А вот просто так. Она чуть не разревелась, так ее тронули эти слова. Но просто сказала: «Спасибо» и пригубила вино.
А дальше уминала мясо, тающее во рту, мочила губы в обалденно пахнущем виноградом напитке, слушала, как смешно пикируются Ада и и Адам.
— Здорово, что котят три, будто нарочно, для меня, тебя и Мэри, — говорила Ада. Адам улыбался,
— Ну конечно, нарочно. Ума нам нарочно родила столько, сколько нужно.
— Сестрица снова ездила сердца разбивать?
Спрашивал Адам, строго глядя на Аду. А она кокетливо отвечала,
— Нечего там разбивать, там до меня все разбито, осколочки одни.
— Прямо у всех осколочки?
— Конечно! Там столько дам, и не дам, и дам, но не вам.
Они хохотали и Маша тоже улыбалась, хотя ничего не понимала. «Да ладно, потом разберусь, по ходу жизни», — думала она.
Потом Адам стал серьезным и спросил, что сказал дуб. И Ада ответила,
— Он сказал приготовиться к тяжелым временам.
— Всем?
— Нет, нам с тобой. Мне, сказал, набраться мужества и выстоять. Тебе — хорошо подумать, стоит ли придерживаться традиций.
Еще сказал, что все решится в ближайший месяц.
Адам задумался, потом сказал,
— В этом месяце Великан будет выбирать.
— Да.
— Думаешь, выберет нас? Почему дуб не сказал прямо. Обычно же говорит.
Маша сидела, переводя глаза с одного на другого. Прекрасные белые волосы красивыми спиралями спускались на щеки Ады и кольцами на высокий лоб Адама. Они были так прекрасны! И она бы с удовольствием пококетничала с Адамом. Только характеристика, которую дала ему дубовая дверь, останавливала. «Надо же, образчик чистоты и невинности, нравственности и целомудрия. И как к нему подступиться?»
Маше неожиданно стало стыдно. Может, она и правда, недостойная, как говорит кресло. Вон у нее какие мысли — как соблазнить образчик нравстве—нности и символ чистоты.
Разговор был странным. Похоже, Ада ездила к дубу что-то спрашивать. И дуб ей ответил. Если учесть, что здесь разговаривает деревянная мебель, что удивительного, что к деревьям ездят советоваться?
А дальше разговор пошел еще интересней. Адам сказал, глядя на Машу,
— Нет, каков негодяй!
Ада посмотрела на него выразительно, дескать, не говори то, что может расстроить нашу гостью. И он спросил, хочет ли она танцевать.