Маша растерялась.
— Не знаю…
— Адам, мы же устали, что ты в самом деле.
— Конечно, девочки, — улыбнулся он.
«Танцевать? А музыка?» - подумала Маша. Интересно, что за музыка здесь. Живая? Ну не магнитофон же.
— Позвольте проводить вас в спальни! — торжественно произнес Адам.
Адам предложил им, согнув в локтях, обе руки и чинно повел наверх. Он стойко сидел за столом в одном костюме и руки его были холодными, а Маша согрелась в шубке и от вкусного мяса. Она воскликнула,
— Адам, вы же замерзли!
— Ах, Мэри, — глянул он на нее выразительными глазищами, в которых играли огоньки свечей, опустил ресницы, — разве можно замерзнуть в вашем присутствии?
— Ах, Адам! — передразнила Ада, — перестань включать свое обаяние, старый ты ловелас.
Все рассмеялись.
Первой в свою спальню ушла Ада и Адам подвел Машу к ее комнате, поцеловал руку, взяв ее согревшимися от их шуб пальцами.
— Спокойной ночи, прекрасная Мэри! Бархатных снов!
И, когда она закрыла дверь, услышала,
— Батлер, быстро котят нам. Сначала госпоже Мэри.
Маша откинула меховые одеяла, сняла платье из очень прочной ткани, надела пижаму, лежащую у подушки. Пижама была из такого же жесткого материала, как платье. Будто с металлической нитью. Эдакая тонкая кольчуга. Ощущение было не слишком приятное, дома у нее была мягкая пижамка, застиранная, трикотажная. Когда она спала одна, конечно.
Шелковое постельное белье синего цвета вначале холодило, но быстро согрелось от ее тела и тонкого меха. Она закинула руки за голову и подумала, что, если спит или в обмороке, то не хочет просыпаться и приходить в себя. Здесь было так здорово, и люди — теплые и настоящие. И какие красивые! Весь вечер она сдерживала себя, чтобы не таращиться на Адама. А какой у него голос, ммммм!
— Адам понравился? — спросила спинка кровати.
— Ах, разве он может не понравиться? — мечтательно протянула она.
Кресло фыркнуло.
— С лица воду не пить, — сказала дверь.
У комнаты послышались шаги, возня. В дверной проем вошел, спиной вперед, слуга в пурпурной ливрее. Когда он повернулся, Маша вскрикнула от неожиданности.
Глава 5
Когда лакей повернулся, Маша вскрикнула и всплеснула руками. На нее желто-зелеными глазами таращился тигренок, тяжелой тушкой висевший в руках слуги. Маленький тигр в ярких оранжевых и черных полосах с белым брюшком. С круглыми ушами с белой оторочкой по краю, пышными усами, мягкими лапами. Игрушка такая, живая.
Лакей с рубленой физиономией и слегка косящими глазами улыбнулся,
— Это Тай!
— Таай, - протянула Маша, — а он не кусается?
— Нет, он ласковый, госпожа Мэри.
— А если он ночью уписается? - перспектива лежать в меховых одеялах, залитых тигриной мочой, ей не нравилась.
— Вот колокольчик! — Лакей положил на кровать серебряный с чернью колокольчик, размером с яблоко, тот мелодично зазвенел. И уложил тигренка рядом с Машей. Малыш посмотрел на нее и зевнул, показав острые зубки.
— Если что-то случится, вызывайте, я все вытру, заменю, унесу.
— А может его сейчас унести?
Густые брови лакея поползли вверх,
— Так ведь холодно и… третья ночь — сказал он странную фразу.
— Оставь котенка,— сказала спинка кровати с нажимом.
— Да, надо, — согласилось кресло.
— Покой нам только снится, — сказала резная дверь. И эта фраза Маше не понравилась. О чем это она?
— Н-ну ладно, — сказала она, не решаясь дотронуться до красивой шкурки, переливающейся огнем в свете факелов. Тигренок фыркнул и положил морду на лапы, пахло от него зверем и чуть слышно молоком.
Слуга сказал,
— Меня зовут Батлер. Пожалуйста, госпожа Мэри, обращайтесь ко мне по любому вопросу в любое время. Я сейчас подкину угля, чтобы подольше было тепло.
Он зашаркал подошвами, вышел и через пару минут вернулся с ведром и изящным совочком, насыпал уголь в большой камин. Огонь зашипел, чуть погас, а потом разгорелся ярче.
Батлер поклонился и вышел.
Тигренок чихнул, смешно помотав мордой, и она, с опаской, но решилась притронуться к плюшевому хвосту, провела по шелковой спинке и тигренок замурлыкал.
— Он мурлычет! — воскликнула Маша.
— Ну да, — сказало кресло, — что тут удивительного? Семейство кошачьих.
Мурлыкал тигренок громко, с руладами. Интересно, можно уснуть под такой концерт? Маша разглядывала полосочки, ресницы закрытых глаз, белые усы, ах, да, не усы — вибриссы, толстые лапы с чуть видными кончиками когтей. Слушала переливы мурчания, подложив руку под голову.
Осмелев, она снова провела рукой по спине тигренка, он приподнял морду, глянул на нее желтыми глазами, засопел и потянулся, полосатая голова снова легла на лапы и глаза закрылись. От него шел едва уловимый запах хищника. Маша подумала, что, когда он станет старше, и запах сильнее. А сейчас к хищному запаху примешивался едва слышный молочный дух.