— Это странно, — сказало кресло.
— Ага, — откашлявшись, согласилась кровать, — странно.
— Лес по дереву не плачет, — печально произнесла дверь.
— Это ты вообще к чему?
Маша, прижимая тигренка, ставшего снова мягким и текучим, влезла под одеяло.
Все молчали. Она подумала, что у двери, наверное, больше информации, чем у них, у всех. Ведь одна ее сторона выходит в коридор.
— Так, советники стоеросовые! Объясняйте, что это!
— Термиты, — сказало кресло.
— Ага, — подтвердила кровать все еще подрагивающим голосом.
— Вот этот шум и гул — это термиты? Это такие маленькие муравьишки?
— Их много, — сказало кресло.
— Очень много, миллиарды. — добавила спинка кровати, — или даже триллионы. И они едят не только дерево.
— А что они еще едят?
— Все.
—- И людей, что ли?
— До косточек обгладывают, — сказала кровать, — Косточки почему-то не едят. Может, им невкусно… — задумчиво завершила она.
— А все деревянное вообще в труху превращают, — похоронным голосом добавило кресло.
— Дерево — это не только ветви и листья, но и тень под деревом и небо сквозь них, — вставила резная дверь.
«Ох, твоих банальных откровений по поводу пользы древесины нам и не хватало!» — подумала Маша. А вслух спросила,
— А Батлер что ж так подвел?
— Это очень странно, Мэри. Думаю, Ада утром придет, расскажет, нужно набраться терпения, — сказало кресло.
—- А что, эти термиты и камень, что ли, прогрызают?
— Все прогрызают, — сказало кресло.
— Адам придумал материал, как стекло, но крепче. Вот его не прогрызают. Им обработаны стены замка на глубину до трех метров. После первого нападения он велел залить этим составом все стены, месяц слуги рыли, обрабатывали на три метра в землю. И все равно иногда какую-то щелку они находят. И тогда..
— Это когда садовника… — начала кровать.
— Ой, не надо воспоминаний, прошу тебя, — оборвало ее кресло. И продолжало,
— У термитов активность три дня в месяц, сегодня, кстати — последний, третий день был, теперь до следующего месяца можно передохнуть.
— Вот только почему Батлер не пришел? — Добавило оно после паузы.
— А тигренок, какой молодец. Маленький, а рычал, прогонял, — сказала Маша, улыбнувшись.
—- Так он и прогнал, — ответило кресло. И пояснило.
— Термиты тигрят боятся. Видишь, ушли. Правда, до определенного возраста боятся. Взрослых — нет. Если бы у нас тигренка не было, они бы всю ночь пытались пролезть, и вдруг бы, да нашли слабое место. Даже подумать страшно.
— Тигрят же всего три, а другие люди как же?
— То-то и оно, — сказало кресло.
— И ткань Адам придумал тоже защитную. Всё шьют из этой ткани, какая-то возможность спастись, все-таки, — вставила кровать.
«Ах вот почему все платья и пижамы будто с металлической нитью» - подумала Маша и вслух сказала,
— Молодец Адам!
— Еще бы, конечно, — хором воскликнула мебель.
— Ушли, значит, можно дальше спать? — спросила Маша, устраиваясь удобней и притаскивая тигренка поближе. Она его уже совсем не боялась, вон какой защитничек! Принялась гладить и добилась, чтоб замурлыкал. От этого стало спокойней, мысли разбегались.
— Спокойной ночи, — сказала кровать.
— Я надеюсь, что уже все, — сказало кресло.
Мурчанье Тая уносило в крепкий сон, где Роман улыбался ей, откинувшись в кресле у нее дома. Дома…
— Интересно, что сказал дуб, — пробормотало кресло.
И Маша вынырнула из сна. Это нужно было прояснить. То, что говорилось за столом. А кто прояснит, если не советники.
— Да, — сказала Маша, окончательно просыпаясь, — Кто такой Великан и что он будет выбирать? Это я за столом слышала.
Повисла пауза, в коей чувствовалось удивление.
— А ты, Мэри, вообще откуда? Наши Ада и Адам вечно подбирают несчастных. Ты кто? —- спросило кресло.
— И почему про Великана не знаешь? — добавила кровать.
— Тайна покрытая мраком, — довольно уместно сказала дверь.
«И как им объяснить, кто я и как сюда попала»? На фразу о том, что она — несчастная — Маша решила не обращать внимания.
— Скажем так, я совсем из другой страны.
— И великана у вас нет?
— Нет. А у вас есть. И что он делает? Ест красивых девушек? — хмыкнула Маша.
Из сказок, приходивших на память, было ясно, что великаны с девушками делают совсем другое. Это она пошутила так. Но кресло ответило серьезно.
— Юношей.
— Что юношей?
— Юношей ест.
Маша села,
— Он что — ловит их и ест? Он людоед?
— Зачем ловит, — скучно произнесла кровать, — выбирает на карнавале.
— Карнавал, карнавал, кого хочешь выбирай, — неудачно срифмовала дверь.