«Так, расклад ясен, неровно дышит к Адаму. Ну-ну».
Кэтрин с трудом выдавила улыбку, когда Адам их представил, чмокнув кузину в щечку.
Они вошли в просторный зал, отделанный деревом. Красивая резьба на стенах, массивная деревянная мебель, полотняные шторы.
«Кантри-стиль» — сделала вывод опытная Маша: «Но как же здесь все красиво — люди, вещи!»
Она тронула бревенчатую стену, подойдя к горящему камину. Угли шипели, слышался треск факелов над ними. До нее донесся оживленный голос Кэтрин,
— А у меня две шкуры — Тим и Веста!
Кузина хвасталась, глядя на Адама сияющими глазами.
— У меня только одна — Ума, — сказал он с сожалением.
— О, это Ума, — воскликнула Ада, что как раз усаживалась за накрытый стол, придвинув кофейник.
— Мэри, ты спрашивала, как зовут тигра.
Маша кивнула,
— Тигрица, значит, а она же еще могла родить тигрят.
— Она и родила, Тая и Герда. — весело ответила Ада, отпивая из серебряной чашечки.
Маша вежливо улыбнулась. «Ясно, родила — можно убивать». Никак ее не отпускало чувство отвращения от этой веселой охоты.
Они уселись за стол, отодвинув скрипучие деревянные стулья. Адаму досталось место возле Кэтрин. Причем, сидел он так, что Маша в его поле зрения не попадала — нужно было поворачиваться. Но сделать это ему не давали, зорко отслеживая каждое движение. Как только он хотел взглянуть на Машу, Кэтрин задавала вопрос и он вынужден был отвечать, глядя на нее.
На столе опять было изобилие мяса. Дичь. Это было вкусно и не слишком било по ее фитнес-рациону. Маша с удовольствием отправляла в рот сочные кусочки. Овощей бы. Может, они здесь просто не растут?
Адам, наконец, смог повернуться к ней, и только хотел что-то сказать, как Кэтрин, упреждая, задала ей вопрос,
— А вы откуда, милочка?
И Маша, прежде чем ответить, вытащила шпильки из узла на затылке, и вся ее платиновая роскошь блестящей волной рассыпалась по плечам до самого пояса.
Ада восторженно ахнула.
— Никак не привыкну к твоим прекрасным волосам. Кэтрин, ты не представляешь, какие они тяжелые на ощупь. Посмотри, как блестят.
Адам вообще потерял дар речи. Она знала, что волосы — одно из ее совершенств. Он смотрел на нее, не отрываясь. А она, отвечая на вопрос Кэтрин, глаза которой горели злобой, сказала,
— Не помню. Амнезия.
— Как это, — дернулась Кэтрин, — это что-то ненормальное.
— Кэтрин, что ты, — воскликнул Адам.
— Кэт, как ты можешь! — вторила ему Ада.
— Но ведь это действительно, странно и ненормально, — настаивала та.
— Увы, — кротко согласилась Маша.
— Что-то же вы должны помнить!
— Да, что меня зовут Маша.
Кэтрин повернулась к Аде и заговорила так, будто Маши здесь нет.
— Ада, это ж очень опасно, впускать в дом бог знает кого.
Ада зарделась,
— Да ну, Кэт. Разве можно быть такой бестактной?
Маша молча ела, наслаждаясь тающим во рту кусочком мяса. Дичь напоминала печень, только вкуснее.
Она с отстраненным интересом наблюдала за потугами кузины. Если бы она не могла держать удар, фиг бы сделала себе идеальную фигуру, отрастила роскошные волосы и собрала пять миллионов подписчиков.
— Я слышала, в замке Арчеров приютили неизвестную женщину, — было видно, что она придумывает на ходу, — и она украла все драгоценности хозяйки.
Маша хохотнула.
А Адам швырнул салфетку на стол.
— Кэтрин, остановись!
— Я же ничего не имею в виду, — притормозила кузина, бросив на Машу ненавидящий взгляд.
Ада поднялась из-за стола,
— Мэри, пойдем в нашу комнату, нужно отдохнуть после обеда.
Ей был неприятен разговор, она решила прекратить это разом. Адам, отставил недоеденное блюдо и тоже поднялся.
— Адам! Ты ведь не доел, — воскликнула Кэтрин.
— Я сыт, — сухо сказал он, — пойду тоже отдохну.
— Я не понимаю, что случилось, — залебезила кузина, — что я такого сказала? Просто рассказала, что мне говорили. Она схватила Адама за руку,
— Адам, душа моя, я такие ружья купила, хочешь глянуть?
Адам остановился. Такой соблазн он преодолеть не мог и, когда Маша, провожаемая восторженным взглядом Адама и ненавидящим — Кэтрин, выходила из гостиной, то услышала, как они оживленно рассуждали о каких-то особенностях ружей.
— Она с детства вредная была, — говорила Ада, когда они поднимались по лестнице на второй этаж.
— И в Адама влюблена была с детства. Ты уж ее прости, понимаешь, она думала, что сейчас с Адамом пококетничает, а тут ты.
— А я понимаю, — улыбнулась Маша.
Ада хихикнула,
— И волосы нарочно распустила?
— Именно, — сказала Маша, — нарочно.