А от нее сон убежал, сердце колотилось, Маша принялась размеренно дышать, чтобы его успокоить. Повертелась немного с боку на бок, пытаясь заснуть, но очень хотелось в туалет. Наконец, сдалась, надо идти. Какой дурацкий сон! Это впечатления от дурацкой охоты.
Высоко под потолком горели свечи, вставленные в изящные цилиндры. В комнате было прохладно, но с их зАмком не сравнить. Здесь вполне можно было находиться в плотной ночной рубашке, не дрожа от холода. Она откинула одеяло, вдела ноги в мягкие тапочки. И с распущенными волосами, в рубашке до пят вышла, тихо прикрыв дверь, чтоб не разбудить Аду.
Тапочки шаркали по паркету, она вошла в туалет, поработала рычагом, после того, как сделала дела. В коридоре старалась не таращиться вокруг, особенно в темные углы. Страшный гигантский тигр не совсем выветрился из памяти. Но она старалась об этом не думать.
Она шла мимо запертой двери, что привлекла ее внимание днем. Не зная, зачем, совсем бездумно свернула к ней и потрогала крючок. Тот негромко звякнул. Маша приложила ухо к двери и побарабанила по ней пальцами . И оттуда кто-то постучал в ответ. Бух-бух-бух!
Она вздрогнула от неожиданности. Сон пропал, голова вмиг стала ясной. Постучала еще раз, громче. И с той стороны ответили неровным стуком.
Глава 9
Маша стукнула по двери, оттуда ответили. Стук был неровный, будто тому, кто стучал, что-то мешало. Маша окончательно проснулась, уставилась на дверь. Человек стучал, а это означало что? Открыть не может? Его там заперли?
Крючок немного поупирался, скрипя, но она справилась, дверь открылась сантиметров на тридцать. Дальше что-то мешало. Из комнаты донесся шум, будто кто-то двигает мебель, стул что ли передвигает?
Она слегка нажала, расширила проход и протиснулась в темную комнату. Вдохнула странный запах старых вещей и еще много чего.
Прямо перед дверью кто-то сидел, но видно его не было - свет шел только из коридора. Открыть дверь шире, чтобы увидеть человека, тяжело сопевшего на стуле, можно было, если он подвинется. Похоже, он понял это, и ножки стула снова заскрипели по полу.
Постепенно появились мужские ноги в грязных сапогах внушительного размера. Человек, сидящий на стуле с руками назад, наклонился и она увидела его всего. Черные волосы падали на лоб, из-под них на нее зло смотрели темно-синие глаза. Нижнюю часть лица закрывал черный скотч. Руки его, заведенные за спинку стула, явно связаны.
Она обошла человека, чтоб понять, сможет ли развязать веревку. Ничего не было видно, нужно, чтоб он развернулся. И опять он понял ее без слов. Перебирая сапогами по полу, передвигая стул, повернул спину к свету. Она присела и стала распутывать узел. Он был один, а веревка длинная и много раз обернута вокруг рук. Маша распутывала долго, а мужчина громко сопел и иногда, когда она дергала неловко, порыкивал от боли.
Веревка кучкой собралась на полу, человек со стоном перевел руки вперед, дернулся, охнул. Потом нагнулся и распутал веревки, которыми были связаны ноги. Веревки полетели в угол, а он повернулся к Маше со следами скотча на небритой физиономии.
— Ты кто? — хриплым голосом спросил он, все так же зло глядя ей в глаза.
Она встала,
— Спасибо, пожалуйста, не стоит благодарности! Я спать пошла, — сказала она скучным голосом, пытаясь выйти.
Но он схватил ее за руку и поднялся во весь рост. Навис над ней громадными плечами в кожаной куртке с тигриной подкладкой. Ухватил больно, еще чуть сожмет, сломает.
Происходящее напоминало сказку про джинна, который первую тысячу лет, пока сидел в кувшине, обещал озолотить своего спасителя, а когда его заточение перевалило за несколько тысяч лет, так обозлился на всех, что поклялся уничтожить того, кто его освободит.
— Мне больно, — сказала Маша, глядя ему в глаза, запрокинув голову. Хватка немного ослабла.
Мужчина разглядывал ее, слегка поворачивая голову, как зверь, выбирающий, куда укусить. Второй рукой прикоснулся к распущенным волосам. Она отдернула голову.
— Кто тебе Кэтрин? — неприязненно спросил он.
— Она мне стерва, — ответила Маша.
Его брови чуть дернулись вверх, он криво ухмыльнулся, не выпуская ее руку, но и не сжимая больше. Ухмылка сделала его не таким страшным и звероподобным. Хотя резцы на несколько миллиметров были ниже остального ряда зубов, как у волка.
— Я ее обязательно убью! — Сказал он, — только не сейчас.
Маша пожала плечами,
— Ничего не имею против. А ты кто?
— Скайл, — он глянул на нее пытливо, будто желая понять, знает ли она его. Держал он ее почти нежно, но вырваться нельзя. Да она и пробовать не будет, смешно выглядеть не хочется.