Когда они умытые и одетые вышли из своей комнаты, чтобы ехать домой, Кэтрин была в приподнятом настроении и глянула на Машу без вчерашней ненависти. С чего бы такие перемены? Может, потому что спальни с Адамом рядом. Ну-ну!
Из спокойного настроения Кэтрин Маша заключила, что пропажи своего пленника она пока не заметила. Небось, пойдет проверять, когда они уедут.
На прощанье кузина расцеловалась с родственниками и вежливо кивнула Маше. Когда целовала Адама, присосалась, как пиявка. Маша только ухмыльнулась, когда он глянул на нее виноватыми глазами. «Ох, да делай ты что хочешь, мягкотелый ангелочек!»
Лошадь была та же — рыжуха. Маша заглянула ей в большой коричневый глаз, улыбнулась, покивала. Лошадь взмахнула ресницами, типа, поздоровалась. Все расселись и двинулись домой. Когда проезжали мимо того места, где убили тигра Уму, Маша вздохнула. Противоречивые ангелы тут, что и говорить.
Адам ехал впереди, время от времени оглядывался, смотрел на нее, но подъезжать не решался после такого страстного поцелуя с кузиной Кэт. «А может, они и переспали сегодняшней ночью», — подумала Маша. «Что-то Кэтрин была какая-то спокойная. Да ну, какое мне дело!»
Они с Адой немного отстали и Маша вернулась к разговору про Великана. Они не договорили вчера, служанка прервала. И сейчас было самое время.
— Мне что-то советники в моей комнате болтали, — начала Маша.
— Юношей ест Великан, правда, что ли?
Ада нахмурилась,
— Ну да. Для Адама это будет последний раз, когда участвует в карнавале. Ему в следующем месяце двадцать пять.
«Водолей, значит» - отметила про себя Маша. Как ни отплевывалась она от гороскопов, а все равно делила людей по знакам Зодиака. С Водолеями у Маши всегда что-то начиналось, но заканчивалось ничем. Они влюблялись, а потом что-то или кто-то мешал. И так они друг для друга и оставались — несбывшимися мечтами.
— Что, реально, откармливает и съедает?
— Да, до двухсот килограммов, потом заготавливает мясо и ему хватает на год. Он питается по специальной норме.
Подробностей Ада не знала, интересовал ее один вопрос — участие Адама в карнавале. И она снова повторила.
— В этом месяце Адам еще должен участвовать в карнавале. Но я верю, что Великан его не выберет. — убежденно произнесла Ада.
— А почему веришь?
Ада растерялась и Маша поняла, что вера ее ни на чем не основана. Обычная страусиная манера прятать голову в песок.
— А отказаться от карнавала нельзя, что ли? - сказала она, подумав.
— Что ты, нельзя?
— Почему?
И Ада опять растерялась.
— Н-ну это традиция такая. Великан так поступает уже 300 лет, у нас в столице есть галерея «Самые красивые». Ты бы видела эти лица, — мечтательно протянула Ада.
— Мне это не нравится, — убежденно сказала Маша.
— Ну, мне тоже не очень, — подумав, произнесла Ада, — но что делать?
— Наверное, не участвовать в карнавале, а?
— Ну что ты, так нельзя. Наши родители участвовали, дедушки, бабушки. О, знаешь, в этом году он решил выбрать жену, уже второй раз.
— Великан?
— Ну да!
— Но ведь он пятиметровый, какая женщина такое выдержит?
Ада зарделась.
— Ну нет. Он святой, он не будет, как мы. В женщину поместят его сперму и она выносит ребенка. Верней, ей придется лежать, конечно, потому что ребенок большой.
— А потом?
— Что потом? — Ада смотрела на нее ангельскими глазами.
— С женщиной что потом? Родить она не сможет.
— А, да, ребенка вытащат, операцию сделают, как ее, кесарево сечение.
— И это мне не нравится. Скорей всего, этот циклопический ребенок женщину просто разорвет.
— Знаешь, в прошлом году так и случилось, женщина не выдержала. Но в этом доктора сказали, что там что-то вводить будут в женщину, чтобы у нее там растягивалось посильнее.
— Какие ты ужасные вещи рассказываешь, Ада.
Хорошее настроение Маши пропало напрочь. Мало того, что этот пятиметровый монстр самых красивых юношей откармливает, как каплунов к Рождеству. Так еще и над женщинами издевается. И все жители терпят такое!
— Собрались бы все вместе и убили Великана.
Ада дернула поводья и ее серая в яблоках лошадь стала, как вкопанная,
— Что ты, Мэри! Разве можно так говорить! Тебе простительно с твоей амнезией. Если б не она, я должна была бы доложить о твоих словах.
— Ну, ты же этого не сделаешь? - спросила Маша.
— Нет, но пожалуйста, не ставь меня в такое трудное положение.
— Не буду, извини.
«Надеюсь, она не побежит докладывать, но, если ее спросят, да еще с пристрастием — все расскажет», — с тоской подумала Маша. И спросила,
— А если на тебя жребий падет?
Ада сделала постное лицо,