Обычно потрепавшись минут пять, похихикав и обмакнув губы в коньяк, пахнущий почему-то курагой, она жаловалась на очередного кавалера.
Когда рассказывала, Илья на нее не глядел, только глаза за очками из стороны в сторону двигались, слушал. И черные с проседью волосы, спадающие кудрями, ерошил.
Выслушав и подумав, выдавал что-то серьезное. Такое, что она не сразу улавливала. Когда домой ехала, обмозговывала.
Ибо его мудрость зашкаливала. И смотрел он в корень, что ей было недоступно, может, потому что она находилась в процессе, а он со стороны смотрел.
Ясное дело, ее контент-менеджер Илья был гением. И только лень, что родилась раньше него, мешала ему стать известным писателем или психиатром, или, на худой конец, коучем в Интернете. Ну и попивал он, конечно. Или он не творческий человек?
В последнюю их встречу она рассказывала Илье о своем предпоследнем увлечении.
Весь из себя ухоженный, красивый, как картинка из гей-журнала, с пекинесом в сумочке, злобным и вонючим, который ее невзлюбил с первого нюха, кавалер всячески пускал Маше пыль в глаза, приглашая в дорогущие рестораны.
Но она же видела, как напряженно он изучает меню. Люди с большими деньгами так не делают. И цветы, которыми он засыпал ее в конфетно-букетный период, увядали на следующий же день, что говорило о том, что взял он их с хорошей скидкой.
В сексе он вел себя, как в тренажерном зале, соревнуется будто, рекорды ставит. И все же она съехалась с ним, сама не зная, зачем. Просто он настоял, приволок свои фирменные сумки и чемоданы, типа, натуральная кожа, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении дешевым кожзаменителем.
Выставила она эти сумки на их чистую лестничную площадку после разговора с Ильей. Что, в самом деле, размениваться на метросексуала с понтами. Да еще и шавка эта визгливая!
Илья, кстати, тогда посоветовал ей, прежде чем допускать до «тела белого» всяких-разных, пользоваться услугами частного детектива. Визитку дал.
Она наняла копирайтера Илью с его непревзойденным чувством юмора, чтобы посты писал и отвечал подписчикам с ее аккаунта. Он смешно пикировался с фанами, чистил от похабных комментов страницу, банил спамеров-неадекватов. А получилось, что еще и психотерапевта получила в одном флаконе.
Хотя последнее свое увлечение они с Ильей еще не обсуждали. Маша ни с кем не хотела об этом разговаривать, сама не зная, почему. Может, позже?
Маша зашла в онлайн-банк, легко касаясь экрана перевела Илье зарплату, что должна была дать через пару дней, и дополнительную денежку, приписав: «Премия за рост подписоты». Он ответил: «Мерси за вдохновение!»
Потом уже, в том странном мире, куда попала, она с удовлетворением вспоминала, что правильно сделала, что расплатилась с ним раньше, чем положено. Он вечно с трудом дотягивал до зарплаты, хотя платила она ему много, от души.
Маша потянулась, взяла с белого кожаного подлокотника дивана чашечку, отхлебнула почти остывший кофе, перекатила горечь на языке. Надо выпить всю чашку, до еды еще пара часов. Настроение, чуть поднявшееся от разговора с Ильей, снова пошло вниз. А нельзя, она ж обещала Васе горящие глазки.
Оператор на балконе сосредоточенно затягивался, стряхивал пепел длинными пальцами, дым улетал облачком, рассеивался. Табачный запах пробирался в студию из неплотно прикрытых дверей.
Света-визажист тряхнула радугой на голове, раздраженно прикрыла балконную дверь, не отрывая глаз от телефона, проворчав: «И когда ты накуришься»!
Маша уставилась на крыши города и почти невидимые облака, проводя пальцем по ободку чашки. Глянула на часы на стене. Опачки, она в зал опаздывает! И никаких горящих глаз она усилием воли уже не сделает, может, завтра?
— Вася, на завтра перенесем, — постучала она в балконное стекло. Оператор бросил окурок и воззрился на нее, подняв брови. Да, такого она еще не выкидывала!
— Эээ, Марья! Дисциплина — твое второе имя. Как так-то?!
Голос Васи из-за стекла доносился глухо, он так и стоял, нелепо растопырив руки и выпуская дым из ноздрей. Таращился на нее.
Она дернула головой, поморщилась.
— Пока, до завтра. — Помахала отлипнувшей от смартфона Свете, глядящей на нее, часто мигая, и быстро вышла.
Ее машина на подземной стоянке сияла лакированными боками. В них отражался длинный ряд плафонов, выезжающие на малой скорости машины, красная табличка «Выход».
Но и любимое авто ее сегодня не радовало. Что это она придумала, такой громоздкий, мужской автомобиль. Он ей совсем не подходит, понты сплошные! «Скромнее нужно быть, Марья»!