Салон принял ее на мягкие сидения, пахнул знакомым запахом духов и кожаных сидений. «Нет, все же хорошая машинка, великовата немножко».
Дорога ложилась под колеса, светофоры перемигивались, она, похоже, попала в «зеленую волну». И до тренажерного зала доехала раньше, чем думала, не опоздала.
Она въезжала на свободное место, что было напротив клена, потерявшего все листья, январь же.
Заезжала передом, автоматически чуть доворачивая руль. Маша могла поклясться, что видела бордюр, рассчитывала, что чуть подаст колеса впритык к нему, когда почувствовала, как правое переднее ударилось о что-то мягкое и это мягкое поддалось, сдвинулось под напором сильной машины.
— Ох, елки!
Что это? Сумка, кошка, собака? Как же она не заметила!?
«Только не это, господи! Только не это!», — билось внутри, пока она вылезала из авто, с ужасом представляя, что под ее правым передним колесом лежит собака, а ее кишки раскинулись на асфальте в луже крови. «Ох, только не это!»
Глава 2
Когда Маша вылезла и выпрямилась, стало ясно, что под правым колесом никакой собаки нет. Там сидел человек, Маше были видны седые космы и плечи серого плаща, обсыпанные перхотью.
— Фу! — произнесла она с облегчением. Голова сидящего повернулась и на нее глянули серые глаза с красными прожилками.
«Ясно. Алкаш. Сейчас будет просить на поправку здоровья. И как я его не заметила?!»
Она обошла капот, глаза мужика все это время следили за ней.
— Как вы тут оказались?
Маша смотрела на него, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать.
Мужик стал вставать, будто складная конструкция — циркулем согнулись ноги, оттопырились острые локти. Когда поднялся, оказался с нее ростом. «Ну и как я могла его не заметить? Бред какой-то!»
В сером и мятом одеянии, длиной ниже колен, человек был похож на дяденек в парке, что распахивают плащ, идя навстречу одинокой женщине, а чаще — девчонке. На дяденек-эксгибиционистов.
Красные глаза и помятое лицо симпатии не вызывали. Маша поморщилась, но спросила,
— Я вас не ушибла?
«Ох, да дам я ему денег, если и правда ушибла!»
Но мужик, тщательно подбирая слова, будто говорил на незнакомом языке, ответил,
— Нет, все в порядке.
Уставился немигающими глазами, ловя ее взгляд и спросил,
— Как вы спали сегодня?
«ООО! Чушь какая!» — возмутилась про себя Маша, а вслух сказала,
— Я хорошо спала сегодня.
При этих словах серый человек недоверчиво качнул головой.
— Я могу вам чем-то помочь?
Маша переминалась с ноги на ногу — тренер мозг выест, если она опоздает.
— Ну что вы, — махнул он изящной кистью. Пальцы были с ясно видными суставами и такие бледные, будто никогда солнца не видели.
«Серое дитя подземелья», — подумала Маша.
Человек не вызывал ничего, кроме брезгливости. Нелепая помеха перед ее ежедневным фитнесом.
Она вернулась и взяла из машины сумочку. Повернулась к сияющему зданию спортивного центра. А когда проходила мимо серого человека, он начал нараспев читать стихи. Но она не стала вслушиваться. Что это бледное существо может сказать?
Поднимаясь по ступеням, Маша усилием воли стерла с лица гримасу брезгливости.
Кивнула и улыбнулась девушке на ресепшн, вошла в зал и наткнулась на тренера. Невысокий человечек, без особых мускулов, он считался лучшим тренером, но какой же зануда! Шел навстречу и смотрел на часы.
— Минута всего, Николай Лексеич! — издали крикнула Маша.
— Ты должна понимать, Марья, что каждая минута в зале должна быть потрачена тобой с пользой. Согласна?
— Так точно.
Жесткая щеточка усов тренера возмущенно топорщилась. В руке, как всегда, резиновый эспандер. Похоже, выпускает он его из рук только во сне.
Тренировка началась под монотонную речь тренера. Поначалу Маша еще думала «Какой же ты душнила!» А потом перестала думать, сосредоточившись на мышцах. Да, Николай Лексеич был редким душнилой, но те, кто добивался чести у него тренироваться, форму имели идеальную.
— Чуть согни колено и почувствуй нижнюю часть икроножной. Почувствовала?
— Да, — пыхтела Маша.
Наконец занятия на тренажерах закончились, тренер вновь глянул на часы,
— У тебя три минуты отдыха, потом беговая дорожка.
— Угу, — выдохнула Маша. За три минуты шестой пот, который с нее согнал Лексеич, высохнет, а седьмой появится уже на дорожке.
Она встала на беговую, почувствовала подошвами ребристую поверхность, включила приборы. Этот заключительный бег ее самое любимое время. Можно бежать механически, думать о чем хочешь.
«Что-то совсем недавно произошло неприятное. Осадочек какой-то», — думала она, — «Ах да, бомж в сером плаще под колесом ее машины».