– Ну да, в этом отношении, может и не похож, а с другой стороны – ведь с умным человеком, хоть и зеркальным, всегда есть о чем поговорить, и умный совет он тебе даст.
– Я подумаю!
– Думай, Колян, думай. Недолго тебе самостоятельно думать осталось, секунды две, а может меньше.
И отражение Коляну так подмигнуло, что Колян решил не вступать в конфронтацию, а лучше все решить миром, ведь Колян авторитетный пацан здесь, скорее всего он в авторитете и там – в зазеркалье, а разборок с самим собой сейчас Коляну не нужно было.
– Ладно, уговорил. Есть тут одна проблемка…
Продолжение следует…
А. Скворцов © 2017г
История продразверстки (из воспоминаний моей бабушки).
Эту историю мне рассказал двоюродный брат, а ему наша общая бабушка, мне по материнской линии, а брату – по отцовской. Вполне возможно, что эту историю бабушка рассказывала и мне, но я ее не помню. Брат мне эту историю рассказал, когда мне было около 20 лет, поэтому всех подробностей и имен своих предков я не помню, но буду вспоминать, как поется в мультике «Пластилиновая ворона».
1920 год. Моя бабушка, Клавдия Карповна (имя реальное), тогда еще молодая незамужняя девушка, подала документы на вступление в партию РКП(б), и была принята кандидатом в члены данной партии, после того как сдала принадлежащие ей на праве наследования 10 лошадей, 20 коров и земельный пай в 20 га в сельскохозяйственную артель в своей деревне в Курской области. Но тут советская власть объявила продразверстку – жестокое время для крестьянства в России.
В деревню, где жила моя бабушка, приехали представители ВЧК, Курской волостной партийной комитета и взвод солдат. Все, что было в сельскохозяйственной артели забрали сразу, даже посевной фонд, погрузили на подводы и увезли в г.Курск. После чего артель приказала долго жить. Но этого было мало, руководство волостного комитета РКП(б) требовало еще продуктов питания, которых не хватало для рабочих в городах.
Тогда были собраны все члены и кандидаты в члены РКП(б), которые, вместе с солдатами, пошли по деревне искать «излишки» продуктов. Мой прадед был «тертый» жизнью мужик и смог спрятать половину зерна так, что даже родная дочь найти его не смогла. Так же моя бабушка не смогла найти половину зерна у трех своих братьев. А может и не хотела, родственники все же. Мои предки были зажиточными людьми, как потом, во времена коллективизации, их назвали «кулаками», хотя не использовали наемный труд, сами поднимали свое хозяйство.
В следующем доме жила бедная семья, которая едва сводила концы с концами. Так вот под, так называемые, «излишки» попало все зерно, что нашли в доме и во дворе. Когда из подпола достали мешок с зерном, оставленный для посева в будущем году, хозяин со словами: «Что же вы, нехристи, последнее забираете! Это же семена для посадки! Как моя семья дальше жить будет?» бросился забрать мешок. Ближайший солдат тупо ткнул хозяина штыком в живот, и солдаты, вместе с оперуполномоченным ВЧК, сгрузив все награбленное в подводы, пошли "обчищать" другой двор.
На следующие утро деревня увидела как на воротах того дома висели в петлях муж, жена и четверо ребятишек, пятого, младенца до года, с перерезанным горлом, мертвая женщина прижимала к своей груди, их так вместе и похоронили. Моя бабушка сразу пошла в партийную ячейку ВКП(б) и бросила им на стол партбилет, сказав, что никогда такой кровавой власти она служить не будет.
Да, бабушка моя была «махровой» антисоветчицей, всей душой ненавидевшая советскую власть, и ни дня, после того случая, не проработала вообще. Всех членов РКП(б), ВКП(б), КПСС иначе как антихристами не называла, но и в Бога особо не верила. Хотя, мне истории из писания рассказывала, особенно любила пересказывать «Откровение (апокалипсис) Святого Иоанна Богослова», а это было в середине семидесятых годов прошлого века.
За ее антисоветские взгляды, в начале 50-х годов двадцатого века, всю семью переселили в деревню Луй Саратовской области, где раньше, до депортации, проживали волжские немцы, но… это совсем уже другая история.
А. Скворцов © март 2018г
Покорение Сибири.
Недалекое будущее примерно 2070 год от Р.Х.
Илья шел домой после рабочей недели, чувствовал себя уставшим, но довольным. Он за эту неделю получил сорок тысяч инфорублей, на эти деньги семья из трех человек, где-нибудь в Краснодаре, в Саратове или другом аграрном городе могла жить целый месяц, да много ли им в их деревнях надо. У Ильи же все деньги были расписаны: за апгрейд «Ауди» надо заплатить двадцать тысяч инфорублей, еще пять тысяч за наем квартиры, в ночной клуб сходить, девочке за ночь заплатить. И что там останется – какие-то пять тонн инфиков. Мало. Но на следующую неделю должно хватить, а там опять в конце недели подкинут деньжат на карточку и… гуляй душа. Но можно и нужно немного отложить, подкопить на мечту. Илья в тайне мечтал купить «Гелендваген», настоящий, 2010 года выпуска, без всяких программных «наворотов», чтобы с механической коробкой передач, такой большой черный. Он видел, что многие из «верхушки» ездили на таких. «Как раньше большие боссы на «Меринках-600» или «Бентли» ездили? А охрана за ними на «Геликах», – думал Илья, – это же моветон. Да-а-а, современные машины – одно сплошное расстройство, никакого тебе выбора, даже порулить не дают. И каждый месяц им апгрейд за свой счет делай».