Посмотрев на часы, мы рванули одеваться. Смеясь, мы спустились к трамваю. В трамвае мы опять ехали близко друг к другу. Но каждый из нас сошел на своей остановке. Я не мог жить без нее ни минуты, отпрашивался с каждого занятия, якобы в туалет, но с одной целью: позвонить ей. Мы бесконечно писали друг другу СМС, да плевал я на эти занятия, есть дела поважней, общаться с тем, кого любишь. Честно, это важней всего на свете. Наша жизнь настолько коротка, ее просто не хватает, чтобы сказать, как мы любим своих любимых, нет таких слов. Чаще говорите своим любимым, что вы их любите. Ведь время пролетит, и не заметишь, что самого главного в жизни не сделал, хотя и мог говорить любимой женщине, что она самая красивая на свете, и признаваться ей в любви, пусть это будет в тысячный или тысяча первый раз, пусть лучше это будет, чем этого не будет совсем. А то потом можно и горько пожалеть, что не успел ни сказать, ни признаться. Лучше говорить каждый день, и каждый день признаваться в любви, а если ваша любимая уже не хочет вас слушать, то взять и прокричать об этом, либо сделать еще какую «глупость», ничего в этом зазорного нет.
Да, конечно, я помнил про ту женщину и своего ребенка, которого оставил, разум еще не совсем покинул меня. Я им звонил, где-то два-три раза в день, но с каждым разом разговаривать с ними мне было все тяжелей, я жалел каждую минуту, которую тратил, как я считал, зря, ведь она потрачена не на Лилит.
Вечером мы встретились возле цирка. По пути я взял розовые розы, знаете у них лепестки нежно розовые, а края почти красные – алые. Но когда я отдал цветы Лилит, то понял, что данные розы просто красивые, а Лилит прекрасна, ее создал Господь по своим понятиям эстетики и специально для меня, поэтому ничего прекрасней Лилит в мире не существовало, по крайней мере для меня. И я ей честно об этом сказал.
Мы решили погулять по «Бродвею» – проспекту Кирова. По пути нам попались уличные музыканты, и я, за определенную сумму, уговорил их исполнить песню «Браво», а самому ее спеть:
Ты
С высоты
Красоты своей меня не замечаешь
Но
Всё равно
Будет ночь, и ты меня ещё узнаешь
Пускай сегодня я никто,
И пусть твердят тебе, что я не то,
Но
Дай мне этот день, дай мне эту ночь
Дай мне хоть один шанс и ты поймешь:
Я то что надо
Дай мне этот день, дай мне эту ночь
Дай мне хоть один шанс ты не уснешь
Пока я рядом
И в проигрыше я вставил экспромтом свои слова:
Мужчина всегда должен быть рядом,
Смотреть на тебя любящим взглядом,
Дарить тебе подарки и цветы,
Твердить что самая красивая только ты.
Пройди мимо, не посмотри на него,
Ведь не достоин он вниманья твоего.
Но стой, обернись, подмани его взглядом!
Ведь мужчина всегда должен быть рядом!
Рядом!!! Я сказала.
Лилит рассмеялась. Ей понравилось, да и всем вокруг понравилось, люди хлопали, меня это удивило, ведь я человек с абсолютным отсутствием слуха. Ноту «Ми» от ноты «Соль» я отличить не могу. А Лилит улыбалась, и ее улыбка несла всем вокруг весну, люди вокруг это чувствовали и улыбались в ответ, а Лилит от этого становилась еще прекрасней и, как бы, светилась изнутри. Она отдавала свою энергию людям, и они возвращали ей энергию сторицей. Это как у артистов в театре, он выкладывается весь, выплескивает свою энергию в зал, заставляет людей плакать, смеяться, ощущать катарсис, и к концу спектакля он весь вымотан, а потом на него обрушивается лавина энергии, люди возвращают энергию.
Какая-то девушка на сотовый телефон сняла, как я пел песню Лилит, я потом долго ее пересматривал в интернете. А те уличные артисты исполняют эту песню «Браво» с моей вставкой.
Дальше мы пошли гулять в парк «Липки». И то, что случилось потом было очень неприятным сюрпризом. Два юноши, явно наркоманы, под угрозой ножа потребовали наши деньги и сотовые телефоны. Деньги я бы отдал, но сотовый телефон…, да никогда в жизни, ведь там номер Лилит. Как все произошло дальше, я, честно говоря, не понял, вот вроде бы грабители стоят, а вот уже и лежат и стонут от боли, причем тот у которого был нож лежит в позе эмбриона, тонко скулит, из живота у него торчит его же нож.
«Бежим!» – это кричит мне Лилит. И мы бежим. Останавливаемся мы только на Набережной.
– Я хочу чего-нибудь выпить – говорю я.
– Вон кафе.