Надо (нужно). Это последний потомок древнерусского дательно-местного падежа от слова «надоба»: он звучал как «надобѣ». «Надоба» (вернитесь к словам «добрый», «доблесть», подумайте о «сдоба», «удобный») значило «пора», «время». Древнейшим значением слова было «вовремя, впору». Впоследствии неударенный конец его отпал, осталось «надо».
Надоесть. Слово, сращенное из трех частей: приставок «на-», «-до-» и глагола «есть» — принимать пищу, питаться. Буквальное значение его было вначале: приесться, набить оскомину, опротиветь из-за переедания.
Наизусть. Скорее всего, это калька греческого «апостоматос»: наше «из» соответствует греческому «апо», наше «уста» — слову «стома» — «рот» («стоматос» — родительный падеж от «стома»).
Наобум. Здесь тоже легко обнаружить три составляющих элемента; «на-» и «об-» — две приставки и корень «-ум-». Все вместе значит «действуя в обход ума, не ожидая совета разума»: «об» имеет тут значение «до», «помимо».
Напёрсток. «На персте» значило в древнерусском языке «на пальце», потому что в нем «палец» означало только большой палец, все остальные пальцы были «персты». Такое положение встречается и в других языках. Так, по-французски «палец» — «дуа» («doigt»), а большой палец — «пус» («pouce»); немцы называют его «даумен», а все остальные пальцы — «фингер». Со словом «перст» у нас связаны и слова «перстень», «перчатка».
Нарзан. Название этой очень обычной минеральной воды имеет весьма романтическое происхождение и пышные связи. По-кабардински «нартсанэ» — «напиток нартов», сказочных богатырей кабардинских легенд. На Северном Кавказе этим словом обозначают все кипучие источники.
Народ. От основы «род»: все люди, которые народились, — люди одного племени.
Нарочно. Вам известно слово «ненароком»? В нем дожило до наших дней давно забытое «нарок». Оно было связано с «нарекать» — называть и значило «цель», «намерение». Поэтому и «нарочно» значит «намеренно», «с целью».
Насекомое. Вот опять калька, на этот раз латинского «инсэктум», состоящего из «ин-» — «на-», и «сэктум» (от «сэкарэ») — «резать», «надрезать». Римляне тоже позаимствовали свое слово от греков, у которых «энтомон» — «насекомое» также связано с «энтомэ» — «надрез», «насечка». Язык отметил характерную особенность строения насекомых: то, что их тело состоит из отдельных члеников.
Настежь. В старину русские люди, открывая нараспашку ворота, закрепляли створки в этом положении, накидывая веревочную или сплетенную из прутьев петлю на вколоченный рядом в землю столбик — «стежь». «Открыть настежь» и значило «на весь размах».
Нахлобучивать. Вернее всего, от «клобук» («шапка», «колпак»), уже в глубокой древности заимствованного из тюркских языков. Не вполне понимая точное значение чуждого слова, народ наш связал его со своим «нахлопать»: из «наклобучить» получилось «нахлобучить». По строению к этому слову близки наши «околпачить», «ошеломить» (см.).
Небо. Одно из древнейших в нашем языке индоевропейского происхождения слово. Близкие к нему слова можно встретить во многих родственных русскому языках, только значение их порою довольно сильно удаляется от нашего. В древнеиндийском языке «nabhas» значило «туман» и «небо»; по-хэттски «нэбис» так и значило «небо». Греческое «нэфеле», как и латинское «нэбула», мы переведем «мгла», «облако», «туман». Как видите, точного совпадения значений иногда и нет, но что-то общее чувствуется повсюду.
Невежа (и невежда). Оба слова, собственно, значат одно — «незнайка» — и произведены от одного корня «вед-»: «ведети», «ведать» — «знать». В древнерусском «вѣжа» имело значение «человек опытный, знающий, как себя держать». В дальнейшем слово разделилось на два: русская форма «невежа» стала значить «грубиян», «тот, кто не соблюдает правил обращения»; старославянское «невежда» получило значение «несведущий», «необразованный».
Невеста. Об этом слове известный современный этимолог М. Фасмер пишет: «Тут самым лучшим толкованием все еще остается самое старое, объясняющее его как «неизвестная». И впрямь у него тот же корень, что у предыдущего. «Невеста» — новый член семьи, пока еще «неведомый» своим будущим родственникам, «незнакомка». Ведь в старинных русских песнях и жених (с точки зрения родичей невесты) тоже нередко называется «чуженином», «чужим».