Невод. Удивительно, на какие хитрости пускались древние люди в стремлении обеспечить себе пищу и добычу! Вероятно, в дали времен наши предки называли какую-то свою рыболовную снасть, большую сеть словом «вод»: такие сети — бредни — «водили» по реке или озеру. О том, что это не пустой домысел, свидетельствуют латышское «вадс» — «бредень», немецкое «вадэ» — «сеть». Однако, произнося название «вод», рыбаки тех времен считали, что рыбы, услышав его, естественно, поймут, какая беда им угрожает, и своевременно ускользнут от ловцов. Надо было что-то делать. И к слову «вод» было прибавлено отрицание «не». Теперь желанная добыча не имела никаких оснований для паники: ведь на берегу речь шла не о страшном «воде», а о безобидном «не-воде». И несчастные окуни и щуки, попавшись на эту хитрость, прощались с жизнью.
Я думаю, вы узнаете во всем этом ту черту первобытного мышления, о которой я рассказывал, говоря о языковом табу.
Негодяй. Что неожиданно в прошлом этого слова? Что оно связано с «годиться» и с отрицанием «не» — ясно само собой. Неожиданно его старое значение: прежде чем превратиться в слово бранное, оно обозначало «рекрут, оказавшийся непригодным к воинской службе», говоря современным языком — «белобилетник». Только и всего.
Негр. Два этнонима (названия народностей, племен) являются, по сути дела, словами «черный»: «мавр» — от греческого «mauros» («тёмный») и «негр» — от латинского «niger», имевшего такое же значение. К нам это «негр» пришло через французский (negro) и немецкий («Neger») языки. Африканцы протестуют, когда их называют «неграми»: слишком много оскорблений и унижений связано с этой кличкой, данной им колонизаторами. Да к тому же она и неверна. Единой народности «негры» в Африке никогда не существовало. Говорить «негры» столь же нелепо, как называть всех европейцев общим именем — «белокожцы».
Неделя. Легко сообразить, что значить это может одно: «время, не занятое делом, работой»; но крайне странно, что мы именуем так все четвертинки любого месяца, все его семидневки; спрашивается, а что же тогда заслуживает названия «рабочее время»? Как это произошло?
Возьмите слово «понедельник»: это день, который следует «по неделе», т. е. за нею. Но он же идет вслед за воскресеньем, праздничным, нерабочим днем. Во всех славянских языках, кроме русского, слово «неделя» и значит «воскресенье», «праздник». У нас оно приобрело значение «время от одного нерабочего дня до следующего».
Недра. К этому слову тоже подошло бы определение «поручик Киже» (я вспоминал уже эту повесть Ю. Н. Тынянова, говоря о слове «исполин»). В самом деле, считается, что оно родилось из древнерусского словосочетания «вън ѣдра», которое означало «в глубины», «во внутренность» (это «ѣдра» близко к нашему «ядро»). С течением времени произошло, как говорят ученые, «переразложение» на границе между предлогом и именем существительным. «Вън ѣдра» стало слышаться и пониматься как «въ нѣдра», и странный гибрид «нѣдра» зажил самостоятельной жизнью, стал словом со значением «внутренняя, глубинная часть». Это не исключительный случай: во французском языке таким же образом из сочетания артикля и имени — «les-yeux» («лэз-йё» — «глаза») получился глагол «зьётэ» — «строить глазки». Да и у нас вы столкнетесь со словом «нутро», пережившим очень похожую метаморфозу.
Недуг. «Не-» — отрицание; что же такое «-дуг»? Древнеславянское «дѫгъ» имело значение «здоровье», «сила»: примите в расчет наши «дужой», «дюжий» — они связаны с ним. Естественно, что значение слова «недуг» — «нездоровье», «болезнь».
Нейтральный (и нейтралитет). Ученый термин, созданный из латинского «нэутэр» («neuter» — «нёйтер»), — «ни тот ни другой». К нам явилось из западных языков: во французском есть однозначное слово «neutralite», в немецком «Neutralitat» — «непримыкание ни к одной из враждующих сторон». С латинским «neuter» связано много наших современных слов и терминов: «нейтрон» — частица без заряда, ни положительная, ни отрицательная, «нейтрино» — малый нейтрон, и др.
Нельзя. И здесь, что такое «не-», понятно; важно установить, что такое «-льзя». Оно некогда звучало «льзѣ» и являлось дательным падежом от существительного «льга» — «свобода». Следы существования слова «льга» мы видим в наших современных «льгота», «польза»; отдельно оно уже не встречается никогда.