Платье. Тесно связано с древнерусским «платъ» — «кусок ткани», откуда и наше «платок». «Платье» стоит примерно в таком же отношении к «платъ», как «братья» — к «брат».
Плашмя. Буквально: «лежа плахой, пластом». Древнерусское «-мя» известно нам по ряду слов: «рев-мя», «леж-мя», «стой-мя».
Плита. В слове этом таится давно исчезнувшее древнерусское заимствование из греческого языка: «плинфа» — «кирпич». «Плинтос» — называли византийские строители тогдашний плоский по форме кирпич, из которого были сложены здания древнего Киева. Отсюда возникли оба значения нашего «плита»: «печь, накрытая плоской чугунной доской» и «плоско обтесанный камень».
Плод. Корень тут тот же, что в слове «племя». Древнейшим буквальным значением было: «порождение», «детеныш».
Плот. Опять довольно запутанный этимологический казус. В одном слове тут можно различить два разных. Вот присмотритесь.
1) Примитивное суденышко из сколоченных вместе бревен. Здесь предполагают связь с глаголом «плыть»: «плот»-«плавучка».
2) Сбитые вместе бревна и доски. Тут видят родство с «плести», «плетень». Этот «плот» — «плетёнка». С ним связаны такие слова, как «сплотить» — связать друг с другом, «плотник».
Корни разные, а в то же время мы почти не различаем этих слов: они сливаются для нас в одно. То, что теперь мы именуем «плот», одновременно является предметом и «сплоченным» и «плавающим».
Плотный. Никакого отношения к «плоту»; связано с «плоть» — «тело». Буквально: такой, в котором много плоти, вещества.
Площадь. Существует две гипотезы. Профессор М. Фасмер, например, считает это слово происшедшим из древнейшего славянского «ploskědь» и, значит, связанным с «плоский», а итальянский этимолог Пизани выводит его из греческого «платэйа», только из именительного падежа множественного числа от этого слова: «платэйадэс». Есть сторонники и того и другого мнения. Нам с вами остается подождать, пока спор будет разрешен окончательно и бесповоротно.
Плюс. Математики почерпнули этот термин из латинского языка, в котором «plus» значило «больше».
Повесть. От корня «вѣд-» был образован глагол «повѣдѣти» — «рассказать». Производным от него и является наше современное «повесть», «повествование» — рассказ.
Поганый. Чрезвычайно интересное слово: «паганус» в Древнем Риме было существительным, производным от «пагус» — «поле»; значило оно «селянин», «деревенский житель». Когда в самом Риме, столице государства, уже распространилась новая религия — христианство, окрестные поселяне — «пагани» — продолжали оставаться заядлыми язычниками. Слово «паганус» в языке римлян-горожан приобрело новый смысл, стало означать «невежда-язычник», «мужлан-язычник», а затем и просто-напросто «язычник», «нехристианин».
С распространением новой веры слово это, «паганус», было занесено в Византию, а оттуда проникло и на Русь. Тут его множественное число — «пагани» — превратилось в «поганые» и начало обрастать новыми значениями. «Погаными» стали именовать не только соседей-язычников, в отличие от христиан («крестьян») — русских; слово распространилось на все, чего не одобряла или что запрещала новая вера. Она не допускала в пищу зайчатины, бобрового мяса — эти животные были признаны «погаными». «Поганым» постепенно стало все несъедобное (скажем, ядовитые грибы — «поганки»; невкусные породы птиц — чомга, или «поганка»), а также и опасное: «поганик» в языке псковичей — змея-гадюка; да, наконец, и все просто противное, неприятное. Как видите, от древнеримского «паганус» (земледелец) до нашего «поганка» (несъедобный гриб) — «дистанция огромного размера»… Я бы советовал в связи с историей слева «поганый» перечесть историю слова «крестьянин»: они являются как бы зеркальными отражениями одна другой.