Погружаюсь на самое дно своих страхов.
Почему-то мне все время кажется, что он сейчас развернется и уйдет. Скажет, что все было шуткой. Розыгрышем.
Этот страх не отпускает меня. Постоянно. Никак не могу от него отделаться!
Ох! Теряю счет времени.
Мне кажется проходит вечность в этом замороженном состоянии.
Когда он слегка подталкивает меня к кровати я, наконец, делаю вдох.
И каменею. Снова.
Потому что он ныряет под край кружевного белья и бегло проходится по складкам. С ума сойти, я же вся мокрая там! Боже, я готова провалиться сквозь землю от стыда…Что он сейчас обо мне подумает? Решит что я доступная? Озабоченная?
Не успеваю оканчательно вогнать себя в депрессию - уверенные руки раскладывают меня на мягком покрывале, среди лепестков роз. Лицом вниз.
Что за странный выбор позы? В фильмах все происходит совсем не так…
Можно, наверное, возразить? Но он же лучше знает, как правильно. К тому же я, похоже, красная. Как рак.
Так что это даже хорошо, что он не видит мою физиономию. Налитые кровью щеки и паника в глазах - не слышала чтобы что-то подобное возбуждало мужчин.
Шорох за спиной прерывает мои мысли. Любопытство берет верх и я оглядываюсь через плечо, чтобы тут же стыдливо отвернуться.
Поздно.
Образ любимого, со спущенными брюками, раскрывающего защиту по своему, кхм… достоинству, отпечатался в моей памяти на всю жизнь. Прическа слегка растрепалась, а лицо - сосредоточенное. Закатанные рукава рубашки и расстегнутые верхние пуговицы. Ох, таким я его еще не видела! Просто крышесносный образ! Обычно он выглядит безупречно - в дорогих деловых костюмах и с идеальной укладкой. Весь из себя денди, с иголочки одет. А тут - такая сексуальная небрежность. М-м-м…
Как доберусь до альбома - обязательно сделаю набросок. И не один! Пополнит мою обширную коллекцию. Хотя уже и так вся комната в его портретах. В акварели, гуаши, углем и пастелью - чем я только его не рисовала.
Точно. Эту сделаю маслом!
Или тушью?
Черт! Что за глупости лезут мне в голову?
Вот всегда я такая! Не зря меня чудачкой называют. Преподаватели, одногруппники, родственники - все в один голос твердят, что я странная.
Чувствую, как он поднимает меня за бедра.
Ой, может, нужно было сказать ему о том, что это мой первый раз?
А не поздно ли говорить о таком, когда с тебя уже сорвали трусики? Есть ли, вообще, на эту тему какие-то правила?
Почему не сказала раньше? Да как-то не было подходящего момента… И вообще, неловко же говорить о таком!
Может, ничего страшного. Ну. Это же ничего не меняет, да?
Он давит на мою поясницу и я, инстинктивно подчиняясь, прогибаясь в спине, а внутренне вся сжимаюсь. Напряжение достигает предела. Едва сдерживаю желание сбежать и спрятаться.
Нужно просто потерпеть.
Чуть-чуть потерпеть.
А потом все будет хорошо.
Чуть-чуть…
Ой, мамочки!!
Больно-то как!
Слезы из глаз брызжут. Дрожь проходит по телу. Сама не замечаю, как вырываюсь из его рук и отползаю на дальний угол кровати.
Глава 1.3
Вера
- Ты чего? - Краешком сознания отмечаю, что таким голосом он со мной еще не разговаривал. Звучит как-то… по-домашнему. Тепло. Без привычных резких деловых нот и официоза. И, возможно, это первый и последний раз, когда он ко мне так обращается.
Я все испортила!
Всхлипываю вместо ответа. Сижу, потупив взор. Что сказать? Как сказать?
Возбуждение испарилось. Неловко. Холодно.
Кутаюсь в одеяло и, набравшись храбрости, поднимаю взгляд.
Обескураженный и растрепанный. Но не злой…
- Ты - девственница? - спрашивает, слегка нахмурившись.
- Да… - отвечаю едва слышно.
Повисает гнетущая тишина. Он молчит чудовищно долго!
Выглядит шокированным. Ну конечно он не ожидал от меня подобного, учитывая то, какие сплетни распускает желтая пресса.
Вспоминаю последнюю, вышедшую накануне свадьбы, и хочется провалиться под землю. А Лев тем временем что-то обдумывает.
Решает, как вежливо меня послать? Девочки советовали как можно скорее “разобраться” с этой проблемой. Говорили, что “Взрослые мужики терпеть не могут возиться с целками”. Но как, блин, с ней “разобраться”, если единственный, рядом с кем я могу себя представить - тот самый “взрослый мужик”?
Нервы окончательно сдают. Спрашиваю то, что меня сейчас больше всего пугает:
- Ты уйдешь?
- Хочешь побыть одна? Мне выйти?