— Это конец.
— Так, стоп, конец чего? Ты опять забыла оплатить коммуналку?
— Нет.
— Ограбила банк и теперь в бегах?
— Саша, твою мать!
— Ладно-ладно, говори уже, ты меня пугаешь.
Я закрыла глаза, потёрла переносицу, пытаясь хоть как-то собрать мысли в кучу, но мне хотелось просто кричать в подушку и исчезнуть в другой реальности.
— Я столкнулась с ним в офисе.
— Ох!
— С Олегом.
В трубке повисла гробовая тишина.
— Ну и?!
— И он меня узнал.
— Боже, Маш…
— Да, Саша. Он. Меня. Узнал.
— Ты уверена? Может, тебе просто показалось? Может, это твоя разгулявшаяся фантазия? Может, у него просто нервный тик? Может, не все так плохо?
— Я уверена.
— На сто процентов?
— Саша, да!
— Подожди, подожди, давай медленно, как он смотрел?
— Сначала никак. Сначала просто взгляд, потом мимо… а потом…
Я замолчала, потому что этот момент прожигал меня изнутри.
— А потом?
— А потом он вернул взгляд.
— И?..
— И больше не отвёл.
Саша громко выдохнула, будто сама пыталась переварить информацию.
— Так… То есть он смотрел.
— Да.
— Долго?
— Да.
— С каким выражением?
— Как будто сравнивал. Как будто пробовал мысленно наложить одно лицо на другое, и у него всё совпало.
— Господи…
— Да, Саша, господи!
— И что ты сделала?
— Поздоровалась.
— Поздоровалась?!
— Да, ровным голосом, чётко, как будто у меня не подкашивались ноги, как будто я не хотела просто испариться нахрен.
— И ушла?
— Да.
— А он?
— Просто смотрел. До самого конца.
— Ох, Маша…
Я зажмурилась, прижала телефон к уху ещё сильнее, чувствуя, как внутри всё дрожит.
— Саша, я спала с боссом.
— Да, Маш, я помню, ты мне даже это с визуализацией описывала, у меня теперь горячее дыхание на шее чувствуется.
— Но теперь он знает, что это была я.
— И? Я не поняла, что-то изменилось?
— Как теперь жить?!
— Так же, как жила раньше. Ну, может, с парочкой оргазмов по пятницам.
— Знаешь? Ты мне совсем не помогла!
Я отключила звонок, потому что мне срочно нужно было налить себе вина. Я буквально влетела на кухню, открыла холодильник, достала бутылку, плеснула в бокал больше, чем следовало, плюхнулась на стул, сделала глоток и схватилась за голову.
Как теперь уснуть? Как теперь пойти завтра на работу?
Я дотянулась до телефона, уже собираясь написать Саше шефу, что я не могу, что заболела, утонула, исчезла, повесилась, сбежала, переехала в Тибет. Я нервно ходила по квартире, будто зажимая себя в угол, будто пытаясь найти выход, которого не было.
Но потом…
Поздно бежать. Если я струшу, если я уйду, если я сделаю шаг назад, есть риск, что мы даже в пятницу не увидимся.
А я хочу. Дико хочу.
Хочу его. Хочу продолжить то, что мы начали.
Поэтому решено.
Я иду до конца.
Глава 14
Я ужасно спала всю ночь. Вернее, если это вообще можно назвать сном. То ли это была бессонница, то ли театр абсурда в моей голове, но мозг не заткнулся ни на минуту, гоняя по кругу возможные диалоги, реакции, катастрофические последствия, где я либо умирала от позора, либо сбегала в лес и становилась отшельницей.
Мне снилось, что я стою посреди огромного, гулкого зала, где потолок терялся где-то в темноте, а стены были будто из чёрного мрамора. Всё вокруг окутывал холод, воздух звенел от напряжения. Передо мной, на возвышении, как настоящий судья, сидел ОН.
Олег.
За массивным столом, сложив пальцы в замок, он смотрел на меня ледяными серыми глазами – молча, выжидающе, бесстрастно.
— Я не виновата! — в отчаянии воскликнула я, шагнув вперёд.
Мой голос разлетелся эхом по залу. Он не моргнул.
— Ты сам виноват! — я замахала руками, пытаясь… да черт его знает, что я пыталась!
Олег даже не шелохнулся. Просто смотрел.
— Хотя нет! — я резко замерла, прищурилась, в голове стремительно сформировалась другая версия.
— Ты знаешь, кто виноват?
Молчание. Гробовое, сводящее с ума. Я достала телефон, развернула экран к нему и ткнула пальцем в фотку.
— ВОТ!
На экране Илья. Сидит на капоте своей Теслы, в дорогущем костюме, с ухмылкой до ушей.
— Вот главный злодей этой истории!
Олег перевёл взгляд на экран, потом на меня. Лицо – мраморное.
— Мы должны его найти. — я наклонилась ближе, уже шёпотом добавила — И четвертовать.
Он молчал.
Просто пристально смотрел.
И тут…
БАМ!
Я рыдаю.
Просто рыдаю в голос, закрыв лицо ладонями, пока тушь стекала по щекам, размазываясь в драматическую кашу.
— Ты испортил мне жизнь! — я всхлипывала так громко, будто только что посмотрела самый трагичный фильм о несчастной любви.
Он молчал. Стоял в тени, в своём вечном тёмном костюме, спокойный, непоколебимый, как будто перед ним не истеричная женщина, а шум за окном, который можно просто игнорировать.
— У меня был Макс! — я шагнула к нему, пытаясь докопаться хотя бы до намёка на эмоции.
Ноль. Лёд. Я рухнула на колени, схватившись за голову, чувствуя, как земля буквально уходит из-под ног, а я превращаюсь в проклятую героиню мексиканского сериала.
— Ты всё сломал…
Он молчал. Я подняла голову, глядя на него снизу вверх, в глазах стояли слёзы, губы дрожали.
Он молчал. Просто спокойно и холодно смотрел, как будто перед ним ребёнок, который рассыпал муку по кухне и теперь рыдает от осознания.
И тут…
БАМ!
Я стою перед ним, сцепив руки в замок, склонив голову, готовая смиренно принять свою судьбу.
— Я знаю, я поступила ужасно, но…
Он молчал.
— Я прошу тебя… просто прими это, хорошо?
Он молчал. Я глубоко вдохнула.
— Я тебя прощаю.
Он моргнул. Медленно поднял брови.
— Что?..
— Да, я знаю, ты себя винишь, ты мучаешься, но я тебя прощаю. — я тяжело вздохнула, будто совершала величайший акт милосердия.
Олег со щелчком раскрыл папку, которую до этого держал в руках. На первой странице был контракт. Он поднял голову, уголок его губ дрогнул.
— Ты уволена.
И тут…
Я проснулась, будто меня окатили ледяной водой. Грудь вздымалась, я судорожно вдыхала воздух, ощущая, как в теле неприятно тянется усталость, словно я снова вернулась в те дни, когда грезила о нём и не могла себя контролировать.
Но я не собиралась идти на работу, выглядя, как привидение. Если умирать, то красиво. Я собиралась основательно.
В этот раз макияж — неброский, лёгкий, но достаточно, чтобы освежить лицо, подчеркнуть глаза и сделать кожу бархатистой. Всё-таки рабочая среда, а мне не хотелось, чтобы у бедного Никитоса случился оргазм прямо в офисе от одного моего вида.