Я больше не контролировала себя.
Я выгибалась, вжималась в него, ловила губами его губы, не разрывая этот бешеный ритм, пока не почувствовала, как он стал жёстче, быстрее, как дыхание его стало рваным, как его тело напряглось.
— Маш…
Я не могла ответить.
Я не могла говорить.
Я только чувствовала, как всё сжимается внутри, как разрастается эта волна, как она становится всё сильнее, сильнее, пока не накрывает нас обоих, оставляя без воздуха, без мыслей, без возможности двигаться.
Я рухнула на его плечо, прерывисто дыша, а он сжал меня в руках, не разжимая хватки.
Воздух в кабинете был тяжёлым, пропитанным жаром, эхом наших стонов, наших тел, сливающихся в единый ритм.
Я медленно приходила в себя, пытаясь замедлить дыхание, ощутить своё тело, которое всё ещё подрагивало от пережитого. Я почувствовала, как мои губы сами собой коснулись его плеча, едва уловимо, почти несознательно, легко, как касание воздуха, как желание оставить след, запомнить этот момент кожей, но в тот же миг он отстранился.
— Одевайся.
Его голос был таким же ровным, как и всегда, и только лёгкая хрипотца выдавала его состояние.
Я замерла, задержав дыхание, чувствуя, как что-то внутри кольнуло неприятно, будто он поставил, между нами, границу, отделил этот момент от чего-то большего, отдалился, оставив лишь холодную отчуждённость.
Не время.
Я опустила взгляд, быстро натянула юбку, затем нагнулась, подобрала джемпер, встряхнула, расправляя ткань. Всё ещё чувствуя его взгляд на себе, натянула его через голову, провела ладонями по бёдрам, поправляя юбку, а затем впервые за всё время действительно осмотрелась.
Его кабинет.
Просторный, минималистичный, светлый. Большое окно с видом на город, чёрный кожаный диван, стеллажи, но больше всего меня зацепил стол.
На нём стояли два больших монитора, идеально чистая поверхность, ни лишнего предмета, ни хаоса, как будто пространство вокруг него подчёркивало его характер — структурированный, строгий, без места для беспорядка.
Я вдруг поймала себя на мысли, что совершенно ничего о нём не знаю.
Да, он партнёр Никиты, но он совсем не похож на человека, который программирует. Он не из тех, кто сутками сидит в коде, его невозможно представить сутулящимся перед экраном.
— На этом этаже твоя фирма?
Я подняла взгляд, наблюдая за его реакцией.
Олег посмотрел на меня, затем усмехнулся, легко, безразлично, как будто этот вопрос даже не заслуживал ответа.
Я сжала губы.
Хорошо.
Я выдохнула, развернулась и вышла, не прощаясь.
Глава 19.
Пролетела две недели. Сумасшедшие, сладкие, насыщенные.
Вечеринка в ту пятницу потеряла смысл. Я не пошла. Не было нужды. Не было ожидания, не было сомнений. Теперь всё было проще. Я получала смс — короткую, лаконичную, без лишних слов, только место и время — и сразу уходила к нему.
С каждым разом я шла быстрее.
С каждым разом я хотела его сильнее.
Я жаждала этого, как воздуха, растворялась в нём, без остатка, без оглядки, без лишних мыслей.
Секс с ним был волшебным.
Он мог быть разным. Медленным и выверенным, когда он растягивал моё удовольствие, доводил до грани, заставляя извиваться, и только когда я уже не могла выдержать, он давал мне то, чего я хотела. Или быстрым, жёстким, когда он не оставлял мне времени прийти в себя, просто брал, как хотел, как будто эта игра ему нравилась больше всего.
Я закрыла глаза, позволяя памяти вытянуть одну из сцен.
Я стояла на коленях перед ним, чувствуя, как кожа пылает от желания, как между ног всё стянулось в тугой комок, как внутри сгорает всё от осознания того, что сейчас будет.
Он смотрел сверху вниз, его пальцы скользнули по моей щеке, легко, едва уловимо, затем опустились ниже, по шее, по ключице, дальше, пока не зацепили одну из бретелек.
— Ты так послушна, когда встаёшь на колени.
Его голос был низким, ленивым, разливающимся по моему телу, как горячий мёд, обволакивающим, обещающим, без права отказаться.
Я не ответила. Только медленно, не отводя глаз, потянулась, расстегнула его ремень, потом молнию, затем позволила ткани упасть, обнажая то, что уже пульсировало от напряжения.
Я знала, как он любит, когда я смотрю.
Любит, когда я беру его в руку, когда медленно веду языком от основания, когда впиваюсь губами в чувствительную кожу.
Когда он упирается головой в стену, закидывает назад голову, а пальцы зарываются в мои волосы, направляя, подсказывая рваным, тяжёлым дыханием, подстёгивая низким, сдавленным стоном.
Когда его тело напрягается, когда он перестаёт контролировать себя, когда я вижу, как даже он, всегда холодный, сдержанный, потерял контроль.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то сжалось, как воспоминание отдаётся в теле, заставляя слегка поёжиться.
Олег был великолепен.
Сексуальный. Опасный.
Я хотела его до дрожи.
И с каждой новой встречей понимала: он мой наркотик.
И мне становилось страшно.
Страшно от того, с какой силы я его хочу.
Как хочу его понять.
Я стала судорожно подмечать все детали, связанные с ним. Ловить каждое его движение, анализировать каждую мелочь. Как он пьёт кофе – большими глотками, будто не чувствует его обжигающего жара. Как реагирует на что-то – минимальной мимикой, где только по малейшему изменению взгляда можно понять, что у него на уме. Как водит машину – уверенно, резко, сдержанно, будто на автомате, но при этом полностью контролируя дорогу. Как думает – замирая, откидываясь в кресле, щурясь так, что казалось, в этот момент в его голове прокручиваются сотни возможных решений.
Он ставил стены. Возводил преграды.
Не позволял мне проникнуть к нему.
А я, наоборот, хотела этого всё больше.
Я хотела знать, что он любит, что ему нравится, что его раздражает. Чем он занимается, когда не в офисе и не в отеле, когда он один, когда он не в роли того, кого видят все.
Но моё самое большое удивление было в тот момент, когда я поняла, что он действительно кодит.
Именно кодит.
Я увидела его в один из дней, когда пришла в кабинет, и он сидел за ноутбуком, даже не сразу отреагировав на мой приход. Глаза двигались по экрану, пальцы быстро пробегали по клавишам, сосредоточенность была абсолютной.
Я замерла, наблюдая, собирая в себя это новое знание, осознавая, что он – чертов ребус.