Я вздохнула, откинувшись на спинку дивана.
— Ну, вот и всё. Мы официально стали взрослыми.
Саша фыркнула.
— Говорит мне человек, который трахает босса в офисе.
Я прыснула со смеху и взяла бокал, чтобы отпить виски.
— Ну, да. В этом плане я пока отказываюсь взрослеть.
Глава 20
Когда за Сашей закрылась дверь, я осталась в тишине, и эта тишина вдруг начала нарастать внутри, заполняя меня какой-то странной, тягучей пустотой. Я легла на кровать, уткнулась взглядом в потолок, но перед глазами всё ещё стояло её лицо — сияющее, счастливое, наполненное какой-то новой, незнакомой мне нежностью.
А я?
Я судорожно вздохнула, чувствуя, как что-то неприятное разливается в груди, как будто внутри образовалась маленькая трещина, медленно расширяющаяся от осознания.
Сашка.
Моя Сашка.
Она идёт дальше.
Она строит семью, она создаёт что-то настоящее, крепкое, она любит Егора, и он любит её в ответ. Они женаты, они единое целое, они горой друг за друга.
А я?
Я трахалась с боссом.
Так, как Саша и сказала.
Просто трахаюсь.
Я стиснула зубы, закрыла глаза, и откуда-то из глубины вдруг поднялась острая, давящая волна непонятного чувства. Я не хотела называть это завистью, не хотела признавать, что во мне вдруг вспыхнула глупая, болезненная ревность к её жизни, к её любви, к её будущему, в котором она теперь была не одна.
Я почувствовала, как пара горячих слёз прокатилась по вискам, и судорожно выдохнула, смахивая их тыльной стороной ладони.
Чёрт.
Хотела ли я этого?
Хотела ли я семью?
Боже.
Да.
Эта мысль ударила по мне с такой силой, что я даже замерла.
Сейчас, когда Саша скоро станет мамой, я вдруг осознала, что, наверное, тоже хотела бы когда-нибудь примерить на себе эту роль.
И кого я обманываю?
Я хотела любви.
Настоящей.
Глубокой.
Не просто секса, не просто встречи, не просто безумного, всепоглощающего желания, которое я чувствовала к Олегу.
Я хотела быть значимой.
Но я не была.
Я была лишь телом, к которому он возвращался, только когда сам хотел.
Я зажмурилась, стиснула пальцы в кулаки, а потом резко выдохнула и зло стёрла с лица слёзы.
Нет.
Я не позволю обиде, ревности, зависти хоть на мгновение встать между мной и Сашей. Я безумно счастлива за неё. Она заслуживает этого счастья. Я хочу для неё самого лучшего.
С этой мыслью я резко села на кровати, схватила телефон и быстро написала сообщение Артуру.
"Чувствую себя плохо, пару дней поработаю из дома."
Я посмотрела на экран, несколько секунд раздумывала, а потом нажала "Отправить", выключила звук и отбросила телефон на подушку.
С чистой совестью, чувствуя, как в голове начинает рассыпаться какой-то странный, ноющий ком, я потянулась к бутылке виски.
Первый глоток жёг, но я продолжила пить, не останавливаясь.
Второй глоток уже не был таким резким.
Третий стал привычным.
Я пила и пила, пока внутри не наступила та самая нужная пустота, пока не пришло желанное онемение, пока не почувствовала, что больше не хочу думать.
Я написалась вдрызг.
Как и следовало ожидать, я страдала от этого весь понедельник.
Уже с самого утра меня выворачивало, я обнимала унитаз, проклиная вчерашнюю себя, которая решила, что заглушить все эмоции бутылкой виски — отличная идея. Господи. Давно я так не напивалась. Наверное, со времен университета, когда казалось, что бутылка текилы может решить все проблемы, а утреннее похмелье — просто неизбежная расплата.
К полудню я доползла до кухни, дрожащими руками залила кипятком роллтон и, пока он настаивался, медленно облокотилась на стол, закрыв глаза.
Роллтон.
Божественное блюдо студентов, проверенное годами средство, которое как ничто другое спасало от похмельной агонии.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё ещё мутит, но понимала, что если не съем хоть что-то, то просто сдохну на этой кухне, так и не пережив последствия вчерашнего запоя.
Я заставила себя проглотить несколько ложек, судорожно запивая водой, а потом поплелась обратно в постель, завернулась в одеяло и моментально отключилась.
Спала долго.
Проснулась только ближе к четырем. Голова гудела, но уже не так отчаянно. Я потянулась к телефону, мельком глянув на экран, и сердце тут же дернулось. Сообщение.
От него.
Я выдохнула, сжала губы, смахнула блокировку, уже зная, что там.
Просто одно слово, ни вопроса, ни уточнения, ни интереса — только короткое сообщение.
Он даже не знал, что я сегодня не была в офисе. Просто написал, как писал всегда, не задавая лишних вопросов, не задумываясь, не сомневаясь.
Может, это и к лучшему. Но мне стало мерзко. Мерзко от самой себя, от того, что ещё в пятницу я уже срывалась и шла к нему.
А сейчас?
Я сжала телефон в ладони, чувствуя, как внутри накатывает неприятная волна. Я сглотнула, закусила губу и, не думая больше ни секунды, быстро напечатала:
"Не на работе. На больничном."
Отправила и тут же откинула телефон на подушку, отвернувшись, чтобы не видеть экран, чтобы не было желания смотреть, ждать, надеяться. Я всунула наушники в уши, включила аудиокнигу, стараясь отвлечься, но внутри всё равно нарастало неприятное ощущение.
Глухой, ровный голос рассказывал историю о том, как убийца пытался скрыться с места преступления, меня успокоил, и я уснула.
Глава 21
Во вторник я уже чувствовала себя лучше, но желание выходить из дома, а тем более возвращаться в офис, отсутствовало полностью. Что-то изменилось за эти два дня, и я никак не могла разобраться, что именно. Всё казалось таким же, как и раньше, но внутри словно переклинило. Я больше не могла просто бежать к нему, по первому сообщению, не могла дальше притворяться, что меня устраивает эта игра в полумеры, не могла так легко позволять себе растворяться в нём без ответа, без понимания, без чего-то большего. Но вот как сделать, чтобы мы перешли на другую ступень — я не имела ни малейшего понятия.
Весь день прошёл в каком-то раздумчивом тумане. Я пыталась занять себя работой, старалась не смотреть в телефон, не проверять его каждые пять минут в ожидании нового сообщения, но к концу дня начала осознавать, что Олег так и не написал. Ничего. Полная тишина.
В среду — я снова работала из дома. Написала Артуру, что пока ещё не готова выйти в офис, и с лёгким чувством вины убедила себя, что день удалёнки не будет катастрофой.