Я тут же резко вернулась к своему кофе, сделав вид, что всё это время была на кухне.
И в этот момент Никита зашел на кухню, и я, чтобы хоть как-то сгладить обстановку и избавиться от ощущения, что только что подслушивала разговор, кивнула на кофемашину и сказала самым непринуждённым голосом:
— Только что засыпала зёрна.
Он усмехнулся, скользнул по мне оценивающим взглядом и, качнув головой, ответил:
— Отлично.
Я постаралась выглядеть максимально спокойно, но сердце всё ещё стучало где-то в горле. Никита молча взял кружку, налил себе кофе, затем лениво облокотился на стойку, скользнул по мне взглядом и вдруг, будто между делом, спросил:
— Ты как себя чувствуешь?
— В смысле?
— Саша говорил, ты была на больничном.
Вот чёрт.
Я постаралась усмехнуться.
— Спасибо, все отлично. Родные стены быстро лечат.
Никита хмыкнул, сделав глоток кофе, и снова окинул меня взглядом, в котором мелькнуло что-то… любопытное.
Запоздало я поняла, что раньше одевалась на работу совсем иначе. Джинсы, свитера, удобная одежда. Но последние две недели юбки и платья стали моим новым дресс-кодом.
И он это заметил.
Я выдохнула, постаралась сделать вид, что ничего не произошло, поспешно свернула разговор и быстро ушла в кабинет, чувствуя, как под кожей пробегает раздражение.
Я села за компьютер, машинально открыла нужные вкладки, но взгляд всё равно метнулся к телефону.
Никаких сообщений.
Криво улыбнувшись, я сжала пальцы.
Он уехал.
Струсил и свалил.
Я не глупа, я всё прекрасно понимаю.
Это не командировка. Это побег.
Он видел, что я медленно, но верно продвигаюсь, что я постепенно, сантиметр за сантиметром, проникаю за его стены, и ему это не нужно.
Я провела языком по внутренней стороне щеки, опустила взгляд на руки, затем снова на телефон и почувствовала, как в груди медленно разворачивается боль.
Ещё утром я представляла, как к концу этого месяца буду сидеть с ним на свидании, просто смотреть на него, просто разговаривать, просто наслаждаться моментом, потому что была уверена — я на верном пути.
Но нет.
Он дал мне понять, что ему это не нужно.
Что ему такой формат отношений не нужен.
Я медленно отставила кружку, затем, не давая себе времени на сомнения, открыла сайт по поиску работы.
Что ж. Значит, у меня есть две недели, чтобы свалить нахрен отсюда.
Глава 24.
Прошло два дня. Самых ужасных два дня. Я злилась, меня трясло от раздражения, меня разрывало от обиды, мне хотелось что-то разбить, закричать, стереть этот провал из своей жизни, но вместо этого я просто сидела, бессмысленно смотрела в телефон и ждала. Ждала хотя бы одно чёртово сообщение. Одну короткую фразу. Одно слово.
Но он просто исчез.
В первый день я не отрывала взгляда от экрана, судорожно обновляя сообщения, пытаясь убедить себя, что может, у него просто много работы, может, у него завал, может, он не специально.
Да, блять, конечно.
Во второй день я честно пыталась работать.
Честно.
Но я смотрела на экран монитора и ничего не видела.
Слова сливались в сплошной поток, макеты казались размытыми, курсор мигал в пустом файле, ожидая, когда я, наконец, сделаю хоть что-то продуктивное, но я просто сидела, бессмысленно вглядываясь в экран, не видя ни интерфейсов, ни цветовых схем, ни логики пользовательских путей. Пальцы бессильно лежали на клавиатуре, а в голове гудело раздражение, злость и растущее чувство беспомощности. Я должна была работать, должна была сосредоточиться, но каждый раз, когда я пыталась втянуться в процесс, в сознание врезалась одна и та же мысль: он просто исчез.
А на третий день я поехала к Саше.
И проревела у неё весь вечер.
Хуже всего было то, что свидетелем этого позора стал Егор.
Он пришёл с работы как раз в тот момент, когда я, с размазанной тушью, растрёпанными волосами и тоном отчаявшейся женщины, рыдала на плече у его жены.
Егор встал в дверях, замер, потом медленно перевёл взгляд на Сашу, нахмурился и выдал.
— Я что-то пропустил?
Саша тяжело выдохнула, а я лишь громче всхлипнула.
— Мужики — твари, — мрачно протянула она, продолжая гладить меня по спине.
Егор чуть подался вперёд, пытаясь рассмотреть моё лицо.
— А конкретно какие?
— Высокие, сероглазые и брутальные, — простонала я, зарываясь лицом в подушку.
— А, — протянул он, явно вспоминая наши разговоры, и после секундного молчания, повернувшись к жене, уточнил.
— Это тот самый?
Саша кивнула.
— А, ну заебись, — заключил он и вышел из комнаты.
Я только хотела спросить, куда он, но через пару минут он вернулся с бутылкой виски, пару раз ею встряхнул, после чего налил себе и мне по щедрому стакану, даже не спрашивая.
Саша закатила глаза, взяла свой стакан с соком и уселась рядом.
— Давайте, — сказал Егор, поднимая стакан. — За то, что мужики — твари.
— Мужики — твари, — горестно повторила я и залпом выпила.
Но на четвёртый день я всё-таки не выдержала.
Я долго держалась и уговаривала себя, что мне не нужно этого делать. Что я сильная, независимая, что я не та женщина, которая бегает за мужчиной, что мне плевать, что он молчит, что, если он не написал, значит, так тому и быть. Я говорила себе это снова и снова, пока не начала в это верить.
Проклиная себя, ненавидя собственную слабость, я открыла сообщения наши и судорожно соображая, что написать, а потом, стиснув зубы, просто выбила короткое:
"Когда увидимся?"
Отправила. Ведь по идеи я не знаю, что он в командировке. Он ведь ничего не сообщил мне. Телефон остался в руке, я тут же заблокировала экран, убрала его в ящик стола, глубоко вдохнула, затем выдохнула, пытаясь справиться с этим дурацким чувством — будто я проиграла.
Время тянулось мучительно долго. Я заставила себя работать, открыла макет, начала делать правки, пыталась уйти в процесс, в детали, в конструктив, но каждый раз, когда руки тянулись к мышке, пальцы непроизвольно подёргивали ящик стола, а мысли упорно возвращались к телефону.
Минуты капали мучительно медленно. Час. Полтора. Два.
Три часа и сорок семь минут.
"Я занят."
Я посмотрела на экран, прочитала это короткое сообщение раз, другой, третий, пытаясь осознать, что вот и всё.
Я понимала, что тянуть больше нельзя. Что если не сделаю это сейчас, то застряну здесь ещё на месяцы, продолжая сгорать от злости, обиды и собственной глупости, ожидая то, чего никогда не случится. Поэтому в конце недели я зашла в кабинет к Артуру, с предельно серьёзным видом, села напротив и, сцепив пальцы в замок, выдохнула.