— Я увольняюсь.
Он сразу поднял голову, нахмурился, отложил планшет в сторону, устремил на меня внимательный взгляд, в котором читался и интерес, и беспокойство, и непонимание.
— Почему? Что случилось?
Я уже заранее подготовила себе тысячу разных оправданий, кучу логичных объяснений, но ни одно из них не казалось мне правдоподобным. Я не могла сказать, что просто устала, потому что не устала. Я не могла сказать, что мне не нравится работа, потому что мне нравилось. Я не могла сказать, что я хочу чего-то большего, потому что на самом деле я хотела бы остаться.
Но я не могла.
Артур смотрел на меня, ожидая ответа, и я судорожно пыталась найти нужные слова, но всё, что хотелось сказать, так это "Я трахалась с Олегом, влюбилась в него, как последняя дура, а ему плевать, поэтому я бегу, как трусливая кошка, потому что не хочу, не могу, не выдержу его видеть."
Но я, разумеется, этого не сказала.
Я натянула ровное выражение лица, глубоко вдохнула и спокойно произнесла:
— Просто чувствую, что пора двигаться дальше.
Артур прищурился, явно не удовлетворённый таким объяснением, покачал головой, а затем спросил.
— На каких условиях ты готова остаться?
Я усмехнулась, устало, горько, сама не зная, почему. Ох, Артур, ты мне эти условия не создашь.
— Ни на каких.
Мы договорились на стандартную отработку в две недели. Мои проекты распределят между ребятами, чтобы переход был плавным, и я пообещала оставить всё в порядке.
Но внутри всё было не в порядке.
Я вышла из его кабинета, чувствуя, как что-то глухо сжимается в груди, как что-то тяжело оседает внутри, потому что мне было хорошо здесь. Мне нравилось работать с этими людьми, мне нравился этот коллектив, мне нравилось заниматься своими проектами, обсуждать идеи, строить макеты, видеть, как мои задумки воплощаются в реальность.
Но мне было больно оставаться.
Потому что Олег не хотел меня так, как я хотела его.
Я честно пыталась не думать об этом, но следующая неделя стала для меня адом.
Я с головой ушла в работу, собирая все недоработанные проекты, вычищая макеты, дописывая документацию, отписывая последние комментарии, закрывая хвосты, потому что я понимала, что за последний месяц я, мягко говоря, не блистала в своей работе.
Я приходила в офис рано, уходила поздно, работала на износ, а между этим бегала на собеседования, но единственное, чего я не хотела — это просто быть дома и снова думать о нём.
Я злилась.
Я бесилась.
Я ругала себя за слабость.
Я убеждала себя, что всё нормально, что это просто переходный период, что пройдёт ещё пара недель, и мне станет легче, я выдохну, всё встанет на свои места, я начну новую работу, заведу новые знакомства, забуду его, всё будет хорошо.
Но потом наступала ночь. И я оставалась наедине с собой.
И тогда, не выдержав, я просто закрывала лицо руками, вжималась в подушку и плакала.
Глава 25.
Прошло три недели с того момента, как Олег улетел. Три недели, за которые я пыталась вытравить его из своей головы, заняться собой, своими планами, своими желаниями. Три недели, за которые я не получила от него ни единого сообщения, ни единого намёка на его возвращение, ни единой попытки восстановить контакт.
Я знала, что он уже вернулся.
Как?
Да всё просто.
Я стала сталкером. И это было ужасно.
Но я ничего не могла с собой поделать. Никита оставался единственным источником, через который я могла получить хоть какую-то информацию, хоть крошечную зацепку о том, где он, что с ним, помнит ли он обо мне вообще.
Он не писал.
Я не писала тоже.
Это была молчаливая война, в которой не было победителей, только два упрямых идиота, которые не собирались первыми подавать голос.
Завтра мой последний рабочий день в этой компании.
За эти три недели я успела найти новую работу, пусть небольшую, но амбициозную — стартап-компанию, которая занималась разработкой игр. Игр не простых, а в духе моего любимого жанра: загадки, ребусы, расследования, скрытые улики, всё то, что я любила с детства.
Им нужен был UX-дизайнер, и когда я пришла на собеседование, оказалось, что мы с основателем, молодым парнем, минут сорок просто обсуждали фильмы и любимые книги, прежде чем дошли до сути работы.
Эту компанию мне посоветовал Дима — узнав, что я ухожу, он предложил поговорить с другом, который там уже работал. В итоге всё сложилось как нельзя лучше, и я подписала контракт на испытательный срок.
Айтишная тусовка, как всегда, доказывала свою узость.
Все знают всех. И это было хорошо. Но самое главное — сидя на собеседовании, я поймала себя на мысли, что разглядываю своего будущего босса.
Рассматриваю его мимику. Отмечаю, как он улыбается. Как поправляет рукав свитера.
Как водит пальцами по столу, обдумывая слова.
И выдохнула спокойно.
Ничего. Не ёкнуло. Не дернулось. Не заинтересовало.
И это было идеально.
Потому что я больше не собиралась наступать на те же грабли.
Мы сидели с ребятами в кабинете, обедали, обсуждали новости, смеялись, перекидывались шутками, пока на столе лежали открытые коробки с доставкой, источая аппетитные ароматы, а в воздухе витала лёгкость «маленькой пятницы». Я старалась не думать, что это наш последний совместный обед, но ребята уже вывели меня на эту тему и теперь с азартом пытались выудить, чем я их собираюсь угощать завтра на прощание.
— Ну, Маш, раз уходишь, то должна порадовать нас чем-то грандиозным! — Алекс потянулся за кусочком пиццы, с подозрением глядя на меня. — Торты? Или ты у нас по горячему?
— Ну да, шашлыки прямо в офисе разложу, — усмехнулась я, пряча улыбку.
— Или суши! — воскликнула Катя, кидая в меня взглядом с явным предвкушением. — Ты же вроде фанат рыбы?
— Возможно, но вам я ничего не скажу.
— Мучительница, — с наигранным страданием простонал Дима. — Хорошо, хотя бы намекни, сладкое или мясное?
— Ни за что, — я качнула головой, растягивая удовольствие. — Пускай останется интригой.
— А может, мы всё-таки раскрутим её на спойлер? — хитро прищурился Алекс, явно затевая что-то коварное.
— Даже не пытайся, — я ухмыльнулась, покачав головой.
Ребята застонали в шутливом отчаянии, переглянулись и тут же начали строить гипотезы, подкидывая самые нелепые варианты: от трёхъярусного торта до огромного бургера, расписанного съедобными маркерами.