Ничего опять не получилось.
Как в издёвку кто-то с особым энтузиазмом задёргал шнур бензопилы.
Испытав нарастающее раздражение, Люциус откинул одеяло, вскочил, схватил брекет часов. Половина седьмого утра — верх бестактности! Неприятной утренней прохладой охватило тело, на котором было катастрофически мало одежды. Накинув халат и наспех запахнувшись, Люциус подлетел к окну и, наконец, увидел её — женщину с бензопилой, стоявшую у поваленного дерева, которое перекрывало доступ к дровнице. Пила неукротимо жужжала в её крепких руках и дергалась. Люциус открыл окно, впуская холодный, полный горной свежести воздух. Задул ветер.
— Мисс, — крикнул осипшим голос Люциус и опёрся руками о подоконник. Вид его всё ещё был сонным, но глаза так и секли. — Известно ли вам, сколько времени?
Она обернулась, оправдывая все его ожидания — крупная, в черепаховых очках с широкой и самодовольной улыбкой — именно так он представлял себе эту всемогущую и всезнающую Элизабет. Одно он только не мог представить — чёрные штаны с красными лампасами. Она сразу ему не понравилась. Таких ни соблазнить, ни переспорить нельзя.
Из-за деревьев доносился хохот мальчишек и слова, в которых улавливалась угрожающая интонация — «канистру на базу, паршивцы!». Люциус поиграл желваками. Веселье в столь ранний час да ещё и под своими окнами он не оценил.
— Миссис, сэр! — выдохнула она облачко пара и заулыбалась. — Около половины двенадцатого, доброго денёчка!
Он осмотрел небосвод и поджал губы. Часовые пояса сыграли с ним злую шутку. Вчера он настолько устал, что забыл перевести стрелки, и теперь выглядел как полный кретин — во всяком случае именно так он считал.
— Благодарю, миссис-с-с… — елейно прошипел Малфой и закрыл окно. Он уже не слышал, как женщина хихикнула:
— Дорогая, забери скорее этот строптивый аппарат! А то я сейчас что-то не то нажму!
На обед Люциус явился поздно и, сидя там за своим столиком, тарабанил пальцами по документам, которые удалось собрать за первый час прогулки от шале к шале. И меню, и план расположения зданий, и программа и то, как часто сходили лавины за последний год. Газеты. Много газет. Карты. Местный библиотекарь очень удивилась и отшутилась, что к ним явился шпион. Малфой любезно склонил голову и с галантным «именно, мисс» оставил женщину в лёгком недоумении.
Главное шале было просторным, трехэтажным. Зал ресторана вмещал в себя по меньшей мере три десятка столиков, а второй свет позволял большим хрустальным люстрам сиять протяженностью в шесть, а то и в девять футов. Панорамные окна обнажали горы и спуск с них. Официантов работало несколько. Эти юные, тонкие, как спички, парни носились скорее от привычки, нежели от необходимости. Столики почти пустовали. Разговоры не заглушались приятной мелодией, разносившейся из прямоугольный пыльной колонки, висящей высоко под потолком в углу. За одним из столов сидели дети. Двое мальчишек угрожали катапультировать друг в друга с вилок недоеденный омлет.
— Сперва рысь, потом Йети.
— Сперва Йети, потом рысь! — спорили они, целясь друг в друга.
Была и незнакомая леди. Дальше пожилая пара, которая, кажется, вела разговор про лото. Ещё два-три маггловских неприметных лица. Основная масса уже ловила снежную волну, махая лыжными палками. Они скользили разноцветными столбиками вдали, и только шарфы радостно развевались от скорости и ветра. Слепило предвесеннее солнце.
Леди сидела боком. Изгиб её осанки в сочетании с блумерсами и приталенной блузой возвращали взгляд Малфоя вновь и вновь. Что ей вчера было нужно? Что так изумило её вчера; испугало и одновременно привлекло? Зелёный, холодный оттенок её костюма играл бликами, особенно на округлом бедре. Нога на колене едва уловимо покачивалась, вынуждая взгляд опуститься к начищенному сапожку. Ей принесли кофе, и её ножка застыла, легла и прижалась голенью ко второй, и вся поза изменилась, лицо осветила благодарность и губы — как надо — растянулись в улыбке, приемлемой для признательности, но недостаточной для флирта.
Весьма элегантно…
Люциус слишком долго носил траур и пребывал вдали от светского общества. Только сейчас он понял, насколько соскучился по этой социальной игре, по эстетике и языку жестов.
Она стянула перчатку и обещающе положила на край стола. Люциус улыбнулся уголками губ, улавливая её приглашение. Внимания на него леди не обращала, но Малфой знал женщин и то, как хорошо они подмечают всё боковым зрением. А ещё он помнил её особенное внимание к собственной персоне, а это льстило и давало повод.
Она оттянула по пальцам вторую и медленно сняла с руки, приоткрывая каждый сантиметр молочной кожи. Теперь его очередь наблюдать оголение тела. Незнакомка сидела не так уж и далеко, чтобы он не увидел ветку бледно пурпурных вен на её запястье. Достаточно было сделать три шага в её сторону и познакомить губы с костяшками изящной руки, а потом подарить взгляд из-под ресниц и ласкающую взор улыбку, чтобы она позволила поцеловать ещё и запястье, и предплечье…