Перчатка все же упадет. Должна. Он ждал, чтобы подтвердить догадки, что интересен леди. Поднимать и помогать не поспешит. Он здесь не для этого. Волновало — упадет ли перчатка и не забыл ли он правил игры… Вот на первую слетела вторая и рукав уже прислонился, чтобы небрежно смахнуть. Люциус перестал поигрывать пальцами по бумагам. Вот рукав уже задел. Опустился ниже. Ниже. Люциус наклонил голову, невольно задержал дыхание. Глаза его горели. Оставалось чуть-чуть. Он прав. Точно прав! Ещё секунда, краткое движение в сторону, и…
— Какая встреча! — Гессенский загородил собой столик и саму леди. — Здравствуйте, мистер Фалмой!
Обойти его взглядом, чуть отклонившись в сторону, себе не позволил сам Люциус. Он всё равно не собирался перчатку поднимать. Исключительно наблюдение. Маггловские женщины ему не интересны.
— Малфой. Люциус Абраксас Малфой. Мистер, — поправил он ледяным тоном.
— А как же! Я присяду. — В полу вопросительной форме заявил Гессенский со скрежетом отодвигая стул. — Я ж что хотел сказать вам! Вы очень симпатичный, правильный англичанин.
— Слишком правильный, если вы об этом, мистер.
Но Гессенский подтекстом не владел и Люциус устало вздохнул.
— Я увлекаюсь фотосъемкой! — Гессенский плюхнулся на стул.
Перчатка отменилась. Столик опустел. Леди уже направлялась к двери, и Малфою не удалось поймать даже её тень. Не то, чтобы он разочаровался… Всего лишь эстетическое наблюдение, потерянная капля самодовольства и только.
— Это исключительно ваше увлечение. — Люциус отпил арабского кофе с нежной пенкой, ласкающей язык.
— Я так и сказал! А вы…
— Правильный. А раз так, то съемок предпочитаю избегать.
— Для вас же мистер Молфой!
— Малфой, мистер Гессенский. Мистер Малфой.
— Вам будут отличные фотографии, мне — портфолио… Право, не понимаю вашего несогласия…
— Вам не нужно его понимать. Его должно быть достаточно.
— Что ж, я думаю, моя Элизабет сможет склонить вас к согласию!
— Не стоит злоупотреблять всемогуществом вашей Элизабет, мистер Гессенский.
Пока Гессенский медлил, Люциус изучил его досконально, — широкий, но островатый нос, козырьки синеватых век, на сероватой шее два-три бритвенных пореза, свитер из жесткой шерсти такой же блеклый, как и вся его неприметная внешность.
— Вы… Вы действительно, считаете, что она всемогущая? — спросил Гессенский тихо и, совершая будто новое открытие, воскликнул. — Да ведь правда же! Знаете, какая она смекалистая и умная! Всё с ходу улавливает!
— Вас дополняет, — безуспешно съязвил Люциус, со вздохом взяв программку и отдав ей всё своё внимание. Подоспел официант, чтобы принять заказ.
— Это что, программка? А ведь сегодня игры! Элизабет ввела традицию как-то и с тех пор…
— Ввела? По-моему настояла… — вклинился официант, скучающе нарисовав звездочку в углу блокнота. — Кристофер, что ты будешь?
— Никто не виноват, что все остальные предложения оказались не такими хорошими…
— Покер было не её предложение.
— А кто идеально воплотил, кто? А кто выбил лицензию на игры? А кто хлопотал, что привлечь инвестиции, чтобы построить еще один корпус под развлечения? Элизабет!
— Что есть, то есть, — пробубнил официант и обратился к Люциусу. — Мистер Малфой? Что-то ещё желаете?
Малфой покачал головой.
— Так эта, ваша Элизабет, натура властолюбивая…
— Кремень, мистер Малфой! Ещё какой! А как-то…
И не особо вникая в словесный поток Гессенского, Малфой подумал, что всё-таки Элизабет — один из факторов полезности, и что при вложении в горнолыжный бизнес следует обязательно учитывать наличие таковых особ, очевидно, всех раздражающих, но успевающих всем помочь. А ещё… Ещё наличие эстетически грациозных дам и, может, даже дам многообещающих, манящих до невозможности и всё-таки недостижимых.
— Непонятно только, как вы не выбрали президентские апартаменты! Шале всё-таки с устарелым интерьером. Вам что-то в люксе не понравилось?
— Именно.
— Но что же?
— Он мне просто не понравился, Кристофер.
— Ну хорошо, хорошо! Вы только скажите, что, мистер Малфой! Хотелось бы знать! Ведь обставляла его Элизабет! А так приходите, сэр. Сегодня Элизабет устраивает игру. Игру в покер… если вы понимаете, о чём я…