С другой стороны, шахтеры выдвигали во многом справедливые требования, хотя и был перехлест, подогреваемый обиженными олигархами».
В июле 1998-го Ельцин по рекомендации Юмашева и Кириенко назначает Путина директором ФСБ: по мнению осведомленных людей, Николай Ковалев, предшественник Путина на этом посту, во время шахтерских волнений показал себя не лучшим образом, «поплыл», ударился в панику. Путин же, как утверждают свидетели, действовал логично и хладнокровно, выдвигал разумные идеи, которые, будучи реализованы, показывали свою эффективность.
Тут, правда, надо сказать, что не все, кто в то время работал рядом с Путиным, столь же высоко оценивают его деятельность в период шахтерских волнений. Тот же Борис Немцов рассказывает о таком случае:
«Я как вице-премьер руководил комиссией по урегулированию ситуации. Собрал экстренное совещание, пригласил всех силовиков. Все пришли, кроме директора ФСБ Владимира Путина… Путин позвонил и сказал, что он прийти не может, потому что у него заболела собака. Я был в шоке и долго не мог прийти в себя. Поведение руководителя ФСБ мне показалось настолько вопиюще нелепым, немудрым и негосударственным, что я отказывался верить в происходящее. Не помню, в каких выражениях я говорил тогда с Путиным, но наверняка не в очень вежливых».
Что на это сказать? Хотя формально Путин в то время и был вроде бы подчиненным Немцова, поскольку как директор ФСБ входил в правительство, по-настоящему важным для него было не то, что о нем подумают в Белом доме, а то, что подумают в Кремле…
Но вообще история с собакой — какая-то странная, необъяснимая…
Пост директора ФСБ еще больше приблизил Путина к кабинету президента. Теперь уже регулярные, мимо главы администрации и премьера, по крайней мере, раз в неделю, встречи Ельцина и Путина вполне соответствовали путинскому рангу.
Как отмечали многие, в общении, в диалоге, в вопросах, ответах Путин всегда производил приятное впечатление. Он прекрасно реагировал на слова собеседника, прекрасно формулировал собственные мысли. Все это, надо полагать, не могло не понравиться и Ельцину…
Второй этап плотного общения Ельцина и Путина начался в марте 1999-го, в момент еще одного кризиса, «скуратовского» (напомню: президент пытался снять опозорившегося генпрокурора, однако натолкнулся тут на упорное сопротивление Совета Федерации). Директор ФСБ, как правило, участвовал тогда вместе с премьером и главой администрации в совещаниях, которые Ельцин проводил по этой теме, хотя она вроде бы не относилась прямо к его компетенции.
Уже невооруженным глазом было видно: Ельцин явно выделяет Путина среди других чиновников, причем дело не ограничивается частотой их встреч. Ельцин, например, практически полностью передал на попечение своего нового фаворита Совет безопасности (Путин стал секретарем СБ в марте 1999-го, оставаясь при этом главой лубянского ведомства), ввел его в узкий круг тех, кто решал самые главные вопросы, точнее, давал президенту рекомендации по этим вопросам. В этот круг, помимо Путина и все тех же Волошина, Дьяченко, Юмашева, входил Чубайс и позже Степашин.
В этот момент, в марте — апреле 1999 года, Ельцин, надо полагать, и подошел вплотную к своему решению сделать Путина своим преемником. То есть, чтобы у него вызрело это решение, понадобилось около девяти месяцев. Срок от зачатия до рождения ребенка…
Миф о Березовском
В день своего назначения исполняющим обязанности премьера Путин, среди прочего, заявил журналистам: он, мол, не считает, что в отношениях с олигархами у него возникнут проблемы, хотя в бытность директором ФСБ он уволил из рядов спецслужбы некоторых людей, считавшихся, например, ставленниками Березовского. Это было довольно неожиданное признание: все были уверены, что у Путина с Березовским прекрасные отношения и, более того, что Березовский был одним из тех, кто сделал Путина сначала премьером, а потом президентом.
Каких же «ставленников Березовского» уволил Путин? Возможно, он имел в виду подполковника Александра Литвиненко и некоторых его коллег, принявших участие в скандальной телевизионной пресс-конференции в декабре 1998-го (напомню, сотрудники ФСБ заявили тогда в прямом эфире, что их лубянское начальство заставляло их осуществлять заказные убийства; среди прочего, речь шла о «заказе» на Бориса Березовского).