Насколько можно понять, при добывании компромата на мэра использовались серьезная агентура и спецсредства. Так, Доренко сообщал телезрителям, что «уже на следующий день» после выхода программы от 25 сентября упомянутый в ней Андрей Батурин сидел в кабинете у Лужкова.
«Обсуждали, что делать, — рассказывал Доренко. — План разработали такой. Прежде всего, глава фирмы «Мабетекс Германия» должен был осудить меня за сказанное в программе.
От Батурина к генеральному директору «Мабетекс Германия» Хильми Клаппия ушел проект письма. Вот он: «Уважаемый Андрей Борисович, как бы должен написать Батурину Кллапия, утверждение Сергея Доренко о том, что денежные средства по упомянутым в его программе платежным поручениям предназначались для семьи Лужкова, считаю абсурдными и оскорбительными для себя и для фирмы «Мабетекс Прожект инжиниринг».
И место для подписи.
Батурин и Лужков не опубликовали это письмо, потому что Хильми Кллапия его не подписал. Письмецо от семьи Лужкова так и лежит неподписанным».
Вряд ли кто-либо из политиков (да и не только политиков) мог бы устоять перед такой «бомбежкой», перед таким «артобстрелом», идущим при посредстве главного телеканала страны. Беспрецедентные телевизионные атаки не прошли бесследно для лужковского рейтинга.
К октябрю 1999-го особенно резко увеличилось число тех, кто, по их уверению, не будет голосовать за Лужкова ни при каких обстоятельствах, оно сделалось вдвое больше, чем в самом начале, в октябре 1996-го: было 24 процента, стал 51. Здесь, по-видимому, сказались уничтожающие наскоки беспощадного телекиллера: кто же станет отдавать свой голос герою разгромных телепередач? Одни лишь стойкие лужковские «фанаты», которых ничто не могло заставить изменить своему кумиру. Московский мэр выбыл из числа кандидатов на пост президента России.
12 мая 1999 года Ельцин, как уже говорилось, отправил в отставку правительство Примакова. Исполняющим обязанности премьера был назначен Сергей Степашин, до того занимавший пост первого «вице».
Чтобы оправдать «рокировочку» Примаков-Степашин, весьма неожиданную для многих, если не для большинства, президент выступил с телеобращением к гражданам России, в котором попытался объяснить смысл своих действий. Похвалив, как водится, уволенного премьера за проделанную работу, он посетовал, что «в экономике мы по-прежнему топчемся на месте». При этом неожиданно сослался на мнения Явлинского и того же Лужкова: Явлинский, мол, полагает, что в области экономики абсолютный застой, ничегонеделание, а Лужков, поддерживая премьера, в то же время не устает повторять, что процессы в экономике идут крайне вяло. Так что в этой сфере, сказал Ельцин, «необходим серьезный прорыв».
В общем-то, оценка ситуации была достаточно точная, казалось только странным, что задача подъема, прорыва в экономике возлагается не на профессионального экономиста, не на опытного хозяйственника, а на генерала.
И еще одно обращало на себя внимание: в своем телеобращении Ельцин ни слова не сказал о возможном будущем президентстве Степашина, как он это иногда делал в прошлом, представляя других своих назначенцев.
Лишь несколько человек, близких к Ельцину, — Волошин, Дьяченко, Юмашев, — знали, что на роль своего преемника президент уже выбрал совсем другого человека, а Степашин — всего лишь промежуточная фигура.
Рассчитывал ли сам Степашин на президентство? Валентин Юмашев уверен, что рассчитывал:
«Сергей считал, что он очень сильный политик, что, будучи в роли премьера, он сможет убедить Бориса Николаевича, что лучшего кандидата на президентский пост в 2000 году у страны нет. Он был уверен, что сможет удержать ситуацию, сможет продолжить тот же курс, который проводил Борис Николаевич: демократическая Россия, экономические реформы».
Однако 9 августа утром Ельцин принял Степашина, поблагодарил его за хорошую работу и… отправил в отставку. Все произошло примерно так же, как и с Примаковым. Для широкой публики это известие опять стало громом среди ясного неба.
Исполняющим обязанности премьера Ельцин назначил директора ФСБ Владимира Путина.
Отклики на очередную правительственную «рокировочку», естественно, были разные. В основном, как и в случае Примакова, недоуменные. Лужков, например, заявил, что отставка Сергея Степашина выглядит «абсолютно нелогично»: премьер-министру «даже не дали отработать 100 дней». Что касается назначения Путина, то и оно кажется Лужкову непонятным. Хотя он и относится к Путину «довольно ровно», это назначение, по словам Лужкова, выглядит «довольно тревожно»: «здесь нет ясности».