— Спасибо, — поблагодарила Ксеня поклонника, выдавив из себя улыбку. Приняла лёгкий поцелуй в щёку, пообещала, что в следующие выходные опять выделит время, почти не соображая, что отвечает.
Даже не приревновал! Неужели ему совсем-совсем всё равно?!
За несколько недель, прошедших с момента неприятного разговора с Игорем Николаевичем, Ксеня, конечно, научилась лучше управлять эмоциями, но сейчас они явно выходили из-под контроля. Нельзя было оставаться на рабочем месте, пока глаза на мокром месте…
Ксеня сделала шаг в сторону выхода, но тут зазвонил её стационарный телефон. И дёрнул же её чёрт снять трубку!
— Оксана, зайдите ко мне, — попросил Полянский бесстрастным тоном, и глупое сердце замерло. Неужели всё-таки приревновал, просто не подал виду?
Нет, не может быть. Чтобы эта бесчувственная ледышка ревновала её, глупую девчонку намного младше? Скорее земля и небо поменяются местами!
И тем не менее надежда заставила непрошеные слёзы высохнуть, и Ксеня, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы ещё лучше успокоиться, отправилась в кабинет Игоря Николаевича.
129
Оксана
— Я буду краток, — сказал Полянский, когда Ксеня, расправив юбку, села на стул перед его рабочим столом. — У Никитина, который вам букет принёс, есть гражданская жена. И двое детей.
Ксеня несколько раз непонимающе моргнула.
— Что?..
— Дело ваше, Оксана, — продолжал Игорь Николаевич, глядя на неё так же невозмутимо, как и раньше. — Просто я — единственный человек, который об этом знает. Юра скрывает своё семейное положение.
— Зачем?
— Вы уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи без подсказок.
Ксеня разозлилась. Сжала кулаки под столом, понимая, что сейчас может взорваться — но этого ни в коем случае нельзя было допустить. Она должна оставаться невозмутимой. Должна доказать этому чурбану, что может справиться с эмоциями.
— Ясно, — кивнула Ксеня, постаравшись ехидно улыбнуться, но подозревала, что получилось скорее беспомощно. — Вы решили проявить благородство. Чтобы я в будущем не страдала и не портила вам отчётность.
— В том числе, — согласился Игорь Николаевич, мимолётно усмехнувшись. — Мне не нравится, когда женщин водят за нос. Если вы продолжите встречаться с Никитиным, зная, что он не свободен — ваше дело.
Полянский замолчал, спокойно глядя на Ксеню, а она старательно сдерживалась. Очень хотелось закричать, чтобы он не лез не в своё дело, раз уж заявил, что не желает с ней связываться; спросить, уверен ли он, что не ревнует, потому что его поведение не вяжется с поведением равнодушного мужчины; и ещё много, много всего…
Но она усилием воли промолчала. Поднялась со стула, кивнула и недрогнувшим голосом произнесла:
— Учту. Разрешите идти?
— Конечно.
И только закрыв за собой дверь, Ксеня позволила себе поверить: раз букетик от Юры произвёл на Полянского впечатление, значит, он не настолько холоден, как хочет показаться. Ему не всё равно! Игорь Николаевич может сколько угодно прикрываться мнимым беспокойством, общим для всех благородством, но Ксеня в такое не верила. В конце концов, она не замуж за Юру собралась! Подумаешь, букетик. Одно дело, если бы она была влюблена в Никитина, а так-то чего было откровенничать? Ревность это, точно ревность.
Кроме того, гражданский брак — да и не только гражданский, — в любой момент можно разорвать. И даже если Полянский не верил во взаимные чувства их с Юрой пары, на этом этапе его вмешательство не было обязательным.
Но что теперь делать? Продолжать встречаться с Никитиным, чтобы бесить Игоря Николаевича? Нет, не стоит. С Яковом такое не сработало, и с Полянским не сработает.
Лучше не принимать поспешных решений и пока просто наблюдать, посмотреть, что будет дальше.
130
Оксана
А через неделю случилось то, что напрочь выбило Ксеню из колеи.
Проходя мимо Ваниной комнаты, она случайно услышала обрывок разговора, в котором Паша говорил про какую-то «сестру». Остановилась с недоумением и открыла рот от изумления, когда Ваня в ответ, рассмеявшись, заявил:
— А так не хотел сестрёнку-то! А теперь защищаешь.
— Девчонки! — фыркнул младший. — Беспомощные существа.
Ваня расхохотался, а Ксеня, не выдержав, потянула на себя полуоткрытую дверь и, войдя в комнату, спросила севшим голосом:
— Вы о чём сейчас говорили? Или… о ком?..
И если до этой секунды она надеялась, что ребята просто так шутят, то увидев их испуганные и слегка виноватые лица, поняла: нет, не шутят.