И вот теперь выясняется, что дочь Полины будет учиться с Пашей в одном классе. Значит, по возрасту они явно близки.
Насколько близки? Неужели Поля быстро утешилась после расставания с ним и забеременела? Но ведь она тогда рассказывала, что в принципе не может забеременеть, они ведь и с контрацепцией по этой причине не заморачивались.
Подумав так, Яков зажмурился и мотнул головой, не веря, что вообще способен подозревать Полину в подобном поступке.
Она ведь не могла не рассказать ему о ребёнке?
Не могла же?! Не могла?!
27
Яков
Он очень старался ни о чём не думать и не вспоминать, не рассуждать о том, почему дочь Полины зовут Ириной, но мысли всё равно лезли в голову. И ещё одна выкуренная уже в машине сигарета не помогла.
— Когда же ты перестанешь дымить?! — вспылила Ксеня сегодня, садясь в его машину, чтобы вместе отправиться на родительское собрание. — Достал!
Яков промолчал: сказать ему было нечего. Он был бы рад бросить курить, но не выходило. И вообще было ощущение, что если он бросит смолить, то сопьётся.
Изначально Ксеня не собиралась ехать на собрание, решив сбросить эту повинность на Якова, но после передумала. Скорее всего, потому что вдруг выяснила, что первая учительница у их Павла ещё молодая женщина, стройная и привлекательная. Да, Заболоцкая — такая фамилия была у Анны Николаевны — чуть старше Якова и вообще замужем, но от ревности это Ксеню не спасало.
Жена давно начала быть воплощением фразы «на воре и шапка горит» — сама умудряясь находить ухажёров где угодно, она подозревала Якова в том же самом, как и много лет назад. Хотя сейчас, в отличие от далёкого прошлого, он уже не был перед ней не виноват, и дело не только в Полине. Увы, не только в ней… Но другие женщины не вызывали у Нестерова и половины таких чувств, какие вызывала Поля.
Поля… Нет, невозможно не думать о ней.
Она нравилась ему с самого первого дня, как устроилась в «Гутенберг» на должность редактора подростковой прозы. До этого рядом с Яковом сидела девица, которую он терпеть не мог, — склочная сплетница, к тому же она периодически пыталась подбивать к нему клинья и злилась, когда он не реагировал. Уволили её в итоге со скандалом, причём отчасти из-за Якова. Обижаясь на его отказы, эта дура взяла и подменила макет для отправки в типографию, чтобы вместо последней вычитанной версии из печати вышла предыдущая, с ошибками. Хорошо, что Яков заметил, а после и доказал заведующему, что это был злой умысел и кто на самом деле виноват.
Так что новую коллегу Яков встречал с настороженностью — мало ли, вдруг будет такая же мстительная скандалистка? И непроизвольно расплылся в улыбке, когда Полина зашла в редакцию.
У неё были пушистые волосы пшеничного оттенка, чуть ниже лопаток, — которые она обычно носила распущенными или стягивала в простой хвост. Очень светлая кожа, на щеках и носу россыпь милых веснушек, аккуратный нос пуговкой, красивая форма губ, которые она никогда не красила. И в целом лицо у Полины были настолько доброе и открытое, что, глядя на неё, сразу понималось — она очень хороший человек.
За четыре года работы рядом со Свешниковой Яков не помнил ни одного случая, когда Полина бы совершила что-то неоднозначное, грубила или злилась. Да она даже обижалась как-то по-детски — он каждый раз умилялся, когда Полина выходила с совещаний, надув губы и беспомощно моргая, и тут же, смеясь, тащил её к автомату — отпаивать кофе и откармливать шоколадками.
Грешные мысли порой мелькали, да. Особенно когда Полина что-нибудь ела при нём, облизывая свои прекрасные губы, — почти невозможно было удержаться от фантазий. Но Яков легко гасил их, да и всерьёз никогда не воспринимал: Полина замужем, он женат, они коллеги и друзья — и всё. Ни к чему усложнять.
Хотя, когда Яков увидел её мужа, здорово разочаровался. И каждый раз, когда Полина говорила о супруге, Нестеров изо всех сил сдерживался, чтобы не высказаться ясно и чётко: Поля, он тебя не заслуживает.
Ага, а ты-то сам её заслуживаешь, придурок?
Яков усмехнулся и покачал головой.
28
Яков
Теперь он понимал: чувства, находившиеся в зачаточном состоянии, подавленные силой воли, закрытые наглухо, раскрылись почти целиком той ночью. Он отпустил себя, позволил себе то, о чём втайне мечтал, и если поначалу в Якове ещё клокотало раздражение по отношению к жене, то потом оно полностью исчезло. И он был лишь с Полиной — мысли о жене его не тревожили.