Я ещё помню, как пару лет назад встретила в торговом центре бывшего мужа с женой и сыном. Она несла свой беременный живот, как королева корону, Андрей тащил кучу пакетов с покупками, их сын — мальчишка лет пяти-шести — бежал впереди, не обращая внимания на взрослых, которые умоляли его не носиться колбасой. Когда я проходила мимо, Андрей меня заметил, кивнул равнодушно, как чужой, я ответила ему тем же — всё без малейшего тепла и улыбки, — и мы разошлись в разные стороны. У него — своя жизнь, которой он, наверное, доволен, у меня — своя, мы друг другу больше не интересны.
Вот это точно равнодушие, а у Якова… Не знаю даже, как назвать. У него скорее наоборот.
— Я думаю, он не станет молчать. И что он мне скажет, когда поймёт… — протянула я, нервно стискивая чашку, и мама улыбнулась.
— Понятия не имею, но мне кажется, скоро мы это узнаем.
40
Полина
Оставшиеся до первого сентября четыре дня пролетели быстро — как говорится, в трудах и заботах. И, разумеется, в диком нервяке по любому поводу. Нервяк был с моей стороны — Иришка, благодушное и миролюбивое существо, полнилась радостным энтузиазмом перед новыми впечатлениями, мама у меня в принципе не склонна к неврозам — как она говорит, страшнее смерти ничего не может быть, а остальное сдюжим. В общем, да — трясло меня одну, зато очень качественно.
Я глупо надеялась, что Якова возле школы не будет. Ну всё-таки, мало ли, вдруг не сможет? Вряд ли, конечно, он пропустит Первое сентября у сына, но почему бы и не понадеяться? Ведь если пропустит, Иришку он увидит ещё нескоро, а там, возможно, и вообще не увидит. Мой папа, например, в моих одноклассниках разбирался примерно так же, как я — в его гайках и шурупах. То есть никак.
Утром первого сентября моё волнение достигло апогея, в итоге даже мама не выдержала.
— Поль, да угомонись, ну, — шикнула она, заманив меня в туалет под предлогом «подкрасить глаз». — Не порть Иришке Первое сентября. Трясёшься как заячий хвост.
— А как не трястись?
— Да уж как-нибудь! Выпей валерьянки, подыши глубже. Познай дзен, в конце концов. Ну никто же не умер. И не умрёт, я надеюсь.
Да, для мамы «никто не умер» — это был аргумент на все случаи жизни. А ещё: «Господи, спасибо, что взял деньгами».
— Успокойся, — ещё раз повторила мама и погладила меня по волосам. — И пойми наконец: всё к лучшему. Если получилось так, что вы встретились, значит, кто-то свыше посчитал правильным исправить сотворённое.
— Сотворённое кем?
— Вами обоими. Но тобой — особенно, — мама шутливо нажала мне на нос, как на кнопку. — Всё, бери себя в руки, и пошли. Если вдруг будешь трястись, я дам тебе поджопник.
— Лучше покашляй, не так палевно.
— Но и не так забавно, — возразила мама, и я даже улыбнулась. Из-за неё я всегда понимала, как именно работает так называемый закон компенсации — мама у меня была за двоих. Всем бы таких мам, как моя!
Посмотревшись напоследок в зеркало и убедившись, какие все красавицы (я, пожалуй, даже страшная красавица), мы втроём вышли из дома. Я — в строгом брючном костюме тёмно-синего цвета, мама — в платье винного оттенка, Иришка — в форме, с портфелем, букетом и счастливой мордашкой. И когда я посмотрела на выражение лица дочери, мой страх отступил: я в очередной раз поняла, что главное — её благополучие, и если для него понадобится Яков, пусть так.
А ещё я очень надеялась, что Иришкино настроение и особенно её замечательный характер не разобьются о стену школьных реалий. Всё-таки школа не рай небесный, будут и ссоры, и разочарования, и конфликты, и несправедливые оценки, и усталость. Лично я в своё время избежала только первой влюблённости. Бог миловал.
Иришка в форме была, на мой взгляд, дивно хороша. С тёмной косичкой до середины спины, чуть смуглой кожей и глазами цвета тёмного янтаря, моя гибкая и изящная девочка смотрелась уже почти взрослой. Как же быстро летит время! Мне казалось, ещё вчера я принесла её домой совсем крохотную, меньше трёх килограммов, а теперь — пожалуйста, эта крохотная идёт в школу.
Кто как добирался в этот день до учебного заведения, а мы решили не мудрствовать и сели в автобус. Повезло, он был не слишком переполненный, так что цветы Иришка не помяла, и даже сесть смогла, улыбаясь окружающим. На неё все умилялись, пара бабушек пожелала успехов в учёбе, а потом объявили нашу остановку и мы вышли из автобуса.
От остановки до школы рукой подать, и через парковку бежать вовсе не нужно — просто я в прошлый раз сокращала путь. Мы пошли по дорожке вдоль проезжей части, потом свернули налево и направились уже к распахнутым школьным воротам, к которым стекались ручейки из детей и их родителей. Народу было навалом, а ведь торжественная линейка в этом году только для первого и одиннадцатого классов! Представляю, что бы было, соберись тут вся школа. Хотя, наверное, мы во дворе и не поместились бы.