Отыскав взглядом Анну Николаевну с табличкой «1А», я взяла Иришку за руку и поспешила к нашей первой учительнице. И едва не споткнулась, обнаружив, что Яков с женой и двумя сыновьями уже тут. Судя по тому, что старший тоже в форме, он ещё учится. Угораздило же меня! Хотя как я могла знать, что сыновья Якова будут здесь учиться? Он ведь жил в другом районе, а мы пошли в школу по прописке. Может, Яков переехал?
— Ириш, стой, я тебя сфотографирую! — громко сказала мама, и Нестеров, до этого не замечавший нашу процессию, потому что стоял спиной к проходу, резко развернулся.
Его внимательные глаза скользнули по мне, затем по маме, но не задержались — сразу впились в Иришку, которая широко улыбалась, застыв с букетом хризантем и отставив ножку в сторону, как настоящая модель.
Яков смотрел на свою дочь, не моргая, несколько секунд. Впрочем, он не только не моргал — Яков, кажется, даже не дышал, и только его лицо бледнело с каждым мгновением всё сильнее.
Наконец он отмер, его грудь приподнялась, словно он сделал глубокий вдох, и Яков посмотрел на меня.
Я думала, что увижу в его глазах гнев, но ничего подобного там не было. Была только боль.
Боль — и немой вопрос.
«Почему ты молчала?»
41
Яков
До первого сентября Яков чего только ни передумал в свободное от работы время. А его было достаточно, поскольку первое число выпадало на понедельник.
У Оксаны случился новый виток — и после откровенного раздражения жену вновь развернуло к ласке и подлизыванию. Но не только — ещё она вдруг заявила, что хватит сидеть дома: институт закончила, пора искать работу. И так почти двадцать лет дома, сколько можно супы варить?
— Устрой меня к себе в издательство, — закончила Ксеня почти торжественно, и Яков едва не поперхнулся кофе за завтраком. — Я же бухгалтер по образованию. А ты у вас там — важная шишка. Наверняка сможешь.
Честно говоря, Яков понятия не имел, сможет или нет. Он вообще предпочитал не устраивать на работу знакомых, поскольку тень их косяков впоследствии всё равно падает на того, кто устроил. Передать резюме, замолвить словечко — да, мог, но никого не протаскивал. Однако всё это касалось редакции, в дела бухгалтерии Яков никогда не лез. Но даже если бы он мог устроить Ксеню в «Гутенберг», не стал бы этого делать — просто потому что не хотел, чтобы она была с ним рядом ещё и в рабочее время.
— Насколько я знаю, у нас сейчас полный комплект, — ответил он жене и заметил, как она поджала губы. — Но я спрошу. А ты не жди, размещай резюме в интернете, смотри вакансии. Может, найдёшь что-то выгоднее.
Яков ожидал, что Ксеня вспылит — но нет, сдержалась. Может, из-за того, что рядом были Ваня и Пашка — они завтракали, и младший с интересом прислушивался к разговору. А может, всё-таки работа в «Гутенберге» не была пределом мечтаний Ксени, и она думала устроиться к Якову под бок только для того, чтобы за ним следить. До сих пор же полагает, будто он на работе не только работает… Хотя отчасти это правда — в том, что касалось командировок. Но в офисе Яков никаких романов не заводил, да и от командировочных связей нужно отказываться — всё равно каждый раз как оплёванный потом ходишь. И дело не в Ксене — самому тошно, перед собой.
Яков вспоминал свои слова перед родительским собранием — «давай разведёмся», — резкое «нет» жены и совершенно не мог понять, отчего Ксеня настолько противится. По его мнению, сейчас для развода было самое время. Они оба ещё не пенсионеры, можно найти нового партнёра по жизни, Ваня в следующем году заканчивает школу, он уже большой мальчик, и личная жизнь родителей его не волнует. Да, когда они ругаются, ему не нравится, но Яков не сомневался, что Ваня давно осознал: отношения мамы и папы изжили себя. Пашка, конечно, будет сильно переживать, но он и в принципе проблемный мальчик — его поведение если и ухудшится, то не намного, потому что хуже некуда. Не колоться же он начнёт в семь-то лет? И школа его будет отвлекать от всех переживаний.
В общем, да — с точки зрения Якова, развод в ближайшее время был хорошим выходом для них с Ксеней. Но если судить по её резкой реакции, граничащей с откровенной агрессией, — как будто он ей человека убить предложил, а не всего лишь развестись! — жена против. Причём против кардинально. И чтобы их развели, с ней, похоже, придётся воевать. Но на войне не обходится без погибших и раненых, а этого Якову хотелось бы избежать.