— Московское долголетие? — съязвила Ксеня, вспомнив название столичной программы поддержки для пенсионеров, но Яков не смутился.
— Что-то вроде того.
Как же она ненавидела его в эту минуту! Как он может быть настолько невозмутимым, когда она вся кипит изнутри?
— Я хочу научиться водить машину, — процедила Ксеня больше из упрямства. — И я научусь! И плевать мне, что ты про это думаешь. Если хочешь думать, что я ревную…
— Я хочу развестись, — повторил Яков свои недавние слова, и она поперхнулась воздухом. — Это единственное, чего я хочу по отношению к тебе, Ксень. Ещё я бы хотел сделать это мирно, но не тешу себя иллюзиями, мир и ты — два антагониста.
— Анта… что?
— Неважно. Просто я принял решение, в ближайшее время озвучу его сыновьям.
— Яш, ты с ума сошёл? — голос сорвался, и Ксеня почувствовала, что готова позорно расплакаться, как глупая девчонка. — Ну какой развод? Я же люблю тебя, а ты любишь меня. Я знаю!
— Если ты меня любишь, то, скорее всего, как кукловоды любят своих кукол, а маньяки — жертв, — с усмешкой сказал Яков, и Ксеня в шоке замерла. Что он несёт? Какие ещё кукловоды, какие маньяки? — А я давно просто плыву по течению, как говно в проруби. У меня осталась одна надежда: что я всё-таки не говно, а сама прорубь. Пусть ледяная, но тогда у меня ещё есть шанс отогреться. С говном же ничего не сделаешь.
— Яш! — почти взвизгнула Ксеня. — Ты, конечно, с литературой работаешь, но это какой-то перебор! Что за дурацкие сравнения? Я — это я, ты — это ты.
— Гениальная мысль. Прости, не зааплодирую — руки заняты.
Да он просто издевается над ней!
Продолжая внутренне кипеть, Ксеня, надувшись, отвернулась.
Нет уж, она этого так не оставит.
В прошлый раз Ваня и беременность помогли ей остановить Якова. Значит, в этот раз поможет Паша — Ваня уже слишком вырос, — и с беременностью тоже надо подсуетиться. И родителей подключить, конечно, — пусть вправят Яше мозги.
Восемь лет назад это у них отлично получилось.
46
Яков
Он самому себе сейчас напоминал крепкое и упрямое дерево, которое год за годом остервенело грызли жуки-древоточцы — в итоге выели сердцевину, и дерево в одночасье упало, издав душераздирающий стон облегчения. Всё-таки когда тебя жрут изнутри — это утомляет.
И кстати, если уж сравнивать себя с деревьями, то он точно дуб.
Впрочем, обольщаться не следовало — рухнуть-то он рухнул, признав очевидное, а именно то, что пора разводиться, но Ксеня не согласна и молчать не станет. Попьёт она ещё его кровушки, точно попьёт. И не только его.
Думать о жене сейчас не хотелось — в любом случае он разберётся. Да, будет сложно, Ксеня наверняка станет цепляться за их давно прогнивший и разложившийся, как несвежий труп в реке, брак, но законы нашей страны неумолимы — разводят и без желания второго супруга. Главное, чтобы она в этот раз не забеременела, но такого уж точно не случится.
Лучше и гораздо приятнее было думать о Полине и Иришке. И Яков, высадив жену возле дома и отправившись в офис, погрузился в мысли именно о них, временно отставив в сторону проблемы своего будущего развода.
Медленно продвигаясь по московским пробкам к офису, Яков пытался рассуждать о том, по какой причине Полина не сообщила ему о дочери. Не настолько же он идиот, чтобы совсем ни в чём не разобраться? Хотя, возможно, всё-таки идиот, но он попробует.
Итак, причина первая, самая неправдоподобная, — месть. Полина обиделась и решила подобным образом показать ему дулю, наплевав на возможность получить помощь и заодно лишив дочери отца. Яков оценивал вероятность этого варианта как нулевую, но в уме всё-таки держал — просто на всякий случай.
Причина вторая — просто не захотела. А что, почему бы и нет? Они провели вместе всего одну ночь, он вернулся к жене — да, не совсем по своей воле, скорее принудительно, но тем не менее. Возможно, Полина просто не хотела ему ни о чём рассказывать, но главное — не желала его больше видеть. В принципе, он даже мог понять подобное — сам ведь все эти годы старался ничего не спрашивать про Полину у коллег, боялся сорваться, и так держался на одном честном слове и понимании, что своими порывами души он только запутает всё ещё сильнее. Решил остаться так решил, чего воду в ступе зря толочь? Ну или разводись с женой и сваливай подобру-поздорову! Да, надо было свалить, и если бы не его слепая уверенность, что он Полине не нужен…