Просто у него наконец появились цель и понимание, что делать дальше. А вот Полинин мир, наоборот, стремительно рушился, и она боялась этого обрушения.
Яков должен ей помочь. Вот только где взять время на всё то, что он запланировал? Право слово, хоть раздваивайся!
62
Полина
Только когда Ваня и Иришка пожали друг другу руки, я поняла, насколько же они похожи. Не зная, что это брат и сестра, можно было бы подумать: просто один типаж. Но я-то знала, в чём дело, и могла лишь вздыхать, понимая, каким ударом для дочери станет тот факт, что у неё есть такой большой брат. Как отреагирует сам Ваня, я не представляла и боялась представлять — ещё совсем расстроюсь. Мне бы хотелось, чтобы он принял мою девочку, но разве это возможно? Я бы на его месте не пришла в восторг, узнав, что у отца есть внебрачный ребёнок. Как бы хорошо я ни относилась к детям, в том числе чужим, подобная новость — это всё-таки слишком.
Хорошо, что сегодня с Ваней и Яковом не оказалось Оксаны. Я чувствовала к ней стойкую, неразбавленную неприязнь, хотя дело не только в этом. Ещё я опасалась, что она поймёт правду про Иришку раньше, чем я успею всё рассказать дочери, просветит Пашу — и он устроит моей девочке «весёлую» жизнь. Чем меньше Оксана видит Иришку рядом со своими сыновьями и Яковом, тем лучше.
Перекинувшись с Ваней ещё парой слов, дочь отправилась в школу вслед за Пашей, а Яков, посмотрев на меня с обескураживающей теплотой, неожиданно произнёс:
— Вас подвезти, Полина? Я сначала Ваню в школу заброшу, тут недалеко, а после могу вас домой доставить.
От этого «вы» меня передёрнуло. Мы с Яковом не были на «вы» никогда в жизни, перешли на «ты» сразу после знакомства, и сейчас это притворство неприятно мазнуло по нервам.
Я хотела отказаться, но потом посмотрела Якову в глаза — и поняла, что не смогу. Да и поговорить нам надо. Вчера мы толком не общались, он просто сообщил, что хотел бы познакомиться с Иришкой, и ушёл. Я понимала, почему он так сделал — давал мне время подумать, — но разговора не избежать, и в принципе, чем быстрее он произойдёт, тем лучше.
— Давайте, — кивнула я, и мы втроём отправились к стоянке. Впереди — Яков и Ваня, а я чуть позади, но достаточно близко, чтобы слышать их разговор.
— Пятнадцать минут до начала первого урока, успеешь? — поинтересовался Ваня.
— Должен.
— Ты только не гони.
— Я никогда не гоняю, ты же знаешь.
— Знаю, но на всякий случай предупреждаю…
Заднюю дверь распахнул передо мной Ваня — скорее всего, по молчаливой договорённости с отцом, — а Яков сразу пошёл вперёд, на водительское место.
— Прошу вас, — сказал парень и улыбнулся настолько обворожительно, что я невольно подумала: да, скорее всего, от девок у него отбоя нет. Но даже если пока поклонниц немного, потом будет целая толпа — у такого-то богатыря…
— Спасибо, — ответила я, забираясь внутрь автомобиля. Расположилась на сиденье, исподлобья поглядывая на Якова, который в это время застёгивал ремень безопасности, — и он, обернувшись и поймав мой взгляд, улыбнулся.
— Ты тоже пристегнись, Полин. Техника безопасности всё-таки.
— О, вы уже на «ты»? — изумился Ваня, и я замерла, похолодев, когда парень плюхнулся на переднее сиденье рядом с отцом. — Быстро.
К моему удивлению, Яков не насторожился, а улыбнулся и ответил, отворачиваясь от меня к Ване:
— Мы просто знакомы. Работали раньше вместе.
— Да-а? — Парень явно был удивлён. — А чего ж тогда… — Он осёкся, нахмурившись. — Хотя глупый вопрос.
— Вот-вот, — хмыкнул Яков. Он явно понял больше, чем я. Что имел в виду Ваня, говоря, будто его вопрос глупый? Он ведь хотел узнать, зачем Яков притворялся. Нормальный вопрос. Я тоже была удивлена, когда мой бывший коллега сделал вид, что впервые меня видит.
— А мне вот интересно, почему ты не сказал, что мы давным-давно работали вместе в «Гутенберге», — сказала я, решив не скрывать свои мысли. — Это же обычное дело. Мир-то тесен…
— Мир тесен, да, — с лёгкой иронией отозвался Яков. — А вот человек — бесконечен, как Вселенная: никогда не знаешь, какой бред может прийти ему в голову, особенно если воображение хорошее. Лучше не рисковать.
— Эк ты завернул, пап, — восхитился Ваня, но, несмотря на то, что Яков говорил загадками, я поняла, о чём он.
Ревность. Он опасался, что Оксана начнёт ревновать, узнав о нашем совместном рабочем прошлом. И если бы не та единственная ночь, благодаря которой у меня появилась Иришка, я бы, наверное, даже посмеялась. Мне казалось, что это какая-то нелепость, ревновать на настолько пустом месте. Мало ли, кто с кем работал? Но в нашем с Яковом случае место всё-таки было не пустое.