Иришка вновь фыркнула, а потом даже хихикнула.
— Да-а-а, — протянула она, но посмотрела на Якова с неожиданной вдумчивостью. — А тебе тоже обидно?
— Ещё как, — кивнул он. — Я просто не хочу устраивать скандалов и портить отношения. Я хочу, чтобы мы когда-нибудь стали семьёй. Но не говори этого пока маме, а то вдруг испугается.
В этот раз улыбка дочери была ещё шире.
— Не скажу, ладно уж.
Внезапно её рука в его ладони перестала быть неподвижной — и Иришка, аккуратно высвободив её, из-за чего Яков даже успел немного расстроиться, подняла ладонь и осторожно коснулась кончиками пальцев его бороды.
— Колючий… — произнесла Иришка тихо и почему-то с восхищением.
А Яков решил рискнуть.
— Можно мне обнять тебя? Если не хочешь, я…
— Можно, — ответила она быстро, но прежде, чем Яков успел что-либо предпринять, Иришка, отбросив своего голубого зайца куда-то в сторону, сама залетела к нему в объятия.
Кажется, это была победа. Маленькая, но тем не менее победа, и Яков, обнимая своего ребёнка в ответ, мысленно пообещал себе сделать всё, чтобы когда-нибудь он, Полина и Иришка стали полноценной семьёй.
75
Полина
Пока Яков разговаривал с Иришкой, я сидела на кухне над чашкой чая и пыталась не грызть ногти. Чтобы это задание было более выполнимым, мама подсунула мне пакет с сушками, но они меня не прельщали. Я даже чай с трудом могла глотать — настолько переживала.
— Поль, — вздохнула мама, садясь на соседнюю табуретку, — если ты считаешь, что разговор с Яковом сделает Иришке хуже, могла бы его не приглашать. Сама же позвала, никого не предупредив.
— Более того, я даже его не предупредила, — призналась я, закусив губу. Пожевав её пару мгновений, сделала глоток чаю и негромко спросила: — Я веду себя глупо, да?
— Не без этого, — хмыкнула мама. — Но тебя можно понять. Никому не нравится разгребать то, что сам до этого навалил.
— Мам!
— Говорю как есть. Но могу и утешить — судя по реакции Якова, он не оставит тебя разбираться с последствиями одну. Примчался вон… По малейшему слову, без подготовки, после работы. — Мама покачала головой. — Да ты из него можешь верёвки вить, похоже.
Никогда не думала, что такое возможно, но мне стало одновременно и неловко, и приятно.
— Я просто испугалась, — призналась я. — Иришкиной реакции испугалась. Мне показалось, что Яков её смягчит. Он всегда умел разруливать конфликты… Лучше, чем я.
— Охотно верю. Я вообще давно подозревала, что характер у нашей девочки в отца, — улыбнулась мама. — Тогда тем более прекрати переживать. Они поладят.
В этом я как раз не сомневалась. Я сомневалась в другом: сможет ли Яков смягчить Иришку по отношению ко мне?
Оказалось — смог. И когда через час они вышли из её комнаты (Яков — чтобы отправиться домой, Иришка — чтобы его проводить), дочь уже не выглядела спрятавшейся за каменной стеной. Даже наоборот, улыбалась. А ещё…
Честно, я никогда не видела у неё такого взгляда. Ни разу в жизни! Заметив его, я аж оторопела, не ожидая подобного эффекта за столь недолгое время.
Час! Он провёл с ней всего лишь час! Но как так получилось, что по прошествии этого часа Иришка смотрела на Якова как на чудо, которое боишься тронуть, даже дышать на него боишься — вдруг от неосторожного дыхания оно исчезнет?
Дочь выглядела заворожённой. Она изучала каждый его жест, каждое движение, встречала собственной улыбкой каждую его улыбку, и мне подумалось, что, если бы у Иришки была возможность никуда не отпускать Якова, она бы воспользовалась ею с удовольствием и искренней радостью.
Я не представляла, как Яков это сделал, но была рада, что дочь не сердится хотя бы на него. Пусть и чувствовала неясную ревность — всё-таки именно я воспитывала её семь лет, однако подобного влюблённого взгляда родная мать не удостаивалась. А Яков пришёл, причём даже без подарка, и Иришка поплыла. Что за несправедливость!
— Я приеду в пятницу, — неожиданно сказал Яков, причём не мне, а Иришке, присев рядом с ней на корточки. — Если вдруг не получится из-за работы или других дел, я напишу твоей маме.
— Хорошо, — кивнула дочь, и я подавила желание заворчать: «Эй, а меня спросить не надо?»
Не при Иришке. Выскажу всё потом Якову позже. Он мне, конечно, помог, но всё-таки свои визиты надо согласовывать сначала со мной, а потом уж с Иришкой. Никак не наоборот.
Вежливо простившись и с моей мамой, и со мной — причём мне достался настолько многозначительный взгляд, что я даже не сомневалась: это ещё не конец, — Яков покинул нашу квартиру, и мы вновь остались втроём.