— Не, я не беспокоюсь. Я знаю, что ты нас с Пашкой не обидишь. Честно, пап… давно хотел тебе сказать… — Ваня смущённо поёрзал под одеялом. — Я в девять лет этого не понимал, но чем старше становлюсь, то… Короче…
— Да говори уже.
— Я бы так не смог, — выпалил сын полушёпотом. — Я тебе не рассказывал… Короче, девчонка одна есть… в параллельном классе… Я в прошлом году понял, что она мне нравится. Красивая, умная, улыбается так, что… — Ваня мечтательно вздохнул, а Яков старательно погасил улыбку, невзирая на то, что в темноте её наверняка не было бы видно. Не дай бог, сын заметит — обидится. А очень не хотелось бы: всё-таки это был первый раз, когда Ваня делился подробностями про свои чувства к девушкам. — В общем, я стал с ней больше общаться. Гуляли несколько раз, за ручки держались… Я, как дурак, думал, что всё на мази. И в конце учебного года вдруг увидел, как она точно так же за ручку ещё с одним парнем гуляет, постарше. Думал, признается, но в школе она продолжала передо мной бёдрами вилять. И так противно стало, капец. Я не стал ей ничего говорить, просто прекратил общение, а потом вдруг тебя вспомнил. И подумал: а если бы вот всё то же самое произошло, но Олька уже была бы моей женой и у нас имелся ребёнок? Меня аж холодный пот прошиб. И затошнило, как представил, что надо с ней продолжать жить вместе.
— Вот-вот, — кивнул Яков, нажимая на подходящее объявление о сдаче квартиры. — Вспомни всё это, когда будешь себе спутницу жизни выбирать. Тут ошибиться нельзя. Пока просто гуляешь за ручку, в любой момент можешь сказать: «Всё, я налево, ты направо, ну и до свидания». Но чем дольше живёшь с человеком, тем крепче связи. И твоё личное счастье отходит на второй план…
Яков хотел добавить: «…когда рядом рыдает твой сын», но промолчал. Не хотел, чтобы Ваню ещё сильнее мучила совесть.
Ему было достаточно Полины, которая вместо того, чтобы идти дальше, продолжала оглядываться назад. С другой стороны, прошло ещё очень мало времени — справится.
— А если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое, ты бы уже не женился на маме, да? — неожиданно поинтересовался Ваня, поразив Якова до вытаращенных глаз, но ответить он не успел, потому что в дверь вдруг тихонько поскреблись.
81
Яков
За дверью оказался Пашка. Слава богу, не Ксеня — очень не хотелось устраивать с ней очередные разборки.
Но явление младшего было неожиданным. Засыпал Пашка обычно в половине десятого, а на часах сейчас было уже на час больше. Однако сонным сын не казался, зато хмурым и встревоженным — вполне.
— Паш, ты чего? — спросил Яков, заводя младшего за руку в комнату, а Ваня тем временем бурчал со своего дивана:
— Надеюсь, ты здесь спать не собираешься? Не поместишься.
— Не, — помотал головой Пашка, проходя дальше. Яков закрыл за ним дверь, защёлкнул замок, чтобы вслед за сыном не явилась Ксеня, и, обернувшись, увидел, как младший, игнорируя ворчание Вани, забирается на диван и залезает под одеяло. Причём под одеяло Якова.
— Точно не собираешься? — с подозрением уточнил Ваня, и Пашка вздохнул.
— К себе пойду потом. Только расскажу кое-что.
— Про маму небось?
— Ага.
Яков разместился в ногах у детей, в принципе представляя, что услышит от младшего ребёнка, и не слишком удивился, когда Пашка сказал:
— Мама… да, уговаривала меня ей помочь. Капризничать. Плакать. Чтобы ты, пап, не ушёл. Сказала, что ты несерьёзно.
— Папа серьёзно, — перебил брата Ваня. — Мама просто не хочет в это верить.
— Я понял, — кивнул Пашка. — Просто хотел рассказать. И спросить. Ты от нас уедешь, да, пап?
— Да, — не стал скрывать Яков. — Уеду, и скоро. Жить буду недалеко, но отдельно. Не переживай, мы с тобой будем видеться.
— Каждый день?
В голосе сына звучала надежда, и Якову стало горько и неприятно.
Говорят, история циклична — и сейчас он вернулся в ту же точку, что и восемь лет назад. С той лишь разницей, что детей теперь не один, а трое. И вместо Вани, которого он хотел оставить тогда, сейчас выступает Паша.
Однако кое-что всё-таки сильно изменилось. В то время в глубине души Яков чувствовал, что недостаточно постарался, не приложил усилий для сохранения семьи, и за это ему было стыдно. Тем не менее он желал уйти, несмотря на эти чувства. Сейчас никакого стыда не было, наоборот — Яков знал точно: он напрасно потерял время. Единственный плюс: дети. Если бы Яков ушёл восемь лет назад, Пашка, возможно, не родился бы вовсе. Да и Ксеня сделала бы всё, чтобы Ваня его никогда не простил.