— Нет. Не шутка.
— Господи, — пробормотал Ваня, откидываясь на спинку сиденья, и зажмурился. — Я сплю, наверное.
— Не спишь.
— Значит, умер!
— Вань, ну прекрати.
— Да как тут прекратить? Я думал, такое только в фильмах бывает. Как можно молчать про ребёнка?! Эта твоя Полина… она ненормальная?
— Я же только что объяснил. Я в тот момент узнал о беременности твоей матери. Полина подумала, что новость ещё и о её беременности меня добьёт, что я в таком случае начну метаться, сомневаться и бог знает, как это закончится. Она хотела как лучше.
Ваня выпрямился, глянул на отца в зеркало заднего вида, вздохнул и покачал головой.
— Это какая-то женская логика, мне недоступная. Ладно, пап, проехали, в принципе, мотивы не важны, важны последствия. Ты недавно узнал про существование… э-э-э… дочери?
— Да, недавно.
— И?
— И я с ней познакомился. Мы поладили.
— Хм, — Ваня криво усмехнулся, — если Пашка узнает, будет беситься.
— Тут дело не в «если», а в «когда».
— Думаешь? Может, не надо?
— Надо, — ответил Яков твёрдо. — Потом объясню почему. Думаю, что завтра. Пока перевари то, что я тебе сейчас сказал.
— А-а-а, то есть это ещё не конец?
— Нет.
— Уже страшно, — признался Ваня, нервно почесав подбородок. — Слушай… ты, получается, хочешь уйти к этой Полине и её дочери?
— Об этом рано говорить. Я бы хотел возобновить отношения с Полей, да, но захочет ли она, пока не знаю. Поживём — увидим. Сейчас я просто хочу развестись.
— Ясно. А… как зовут мою сестру?
Яков мгновение помедлил. Скажет, что Иришка, — и в голове у Вани сразу все детали конструктора лягут как надо, он же не дурак, сумеет сопоставить. Мама Полина, девочка Иришка — всё очевидно. Сможет ли Ваня после такого известия пережить учебный день? Нет, новости лучше давать постепенно, дозированно. Сегодня — про сестру, завтра — про то, как её зовут.
— Завтра, — повторил Яков теперь уже вслух. — Я всё тебе расскажу завтра. Договорились?
Ваня смерил его подозрительным взглядом.
— Договорились.
85
Полина
Поздно вечером мы с Иришкой окончательно помирились. Да, я знала, что у меня отходчивая и добрая дочь, не способная долго обижаться, но тем не менее понимала, что настолько быстрый эффект был бы невозможен без вмешательства Якова. И как минимум несколько дней Иришка бы ещё глядела на меня волчонком. Да и доверие… Я больше всего боялась, что его уже не восстановить.
Для неё действительно оказалось очень болезненным осознавать, что я столько лет обманывала, не рассказывала ей об отце, а ему — о ней. Она поняла, почему я это сделала, — насколько это было возможно понять семилетней девочке, — но ей по-детски эгоистично казалось, что нельзя жертвовать её благополучием ради незнакомых людей, коими для Иришки была семья Якова. И нельзя было утверждать, что эти рассуждения в корне неверны.
— Понимаешь, — сказала я, обнимая дочь: мы с Иришкой сидели вместе на её кровати и вновь обсуждали всё случившееся, — если бы мы с Яковом были менее нравственными людьми, скорее всего, события развивались бы совсем иначе. Но и он, и я — мы хотели как лучше, причём не нам, а кому-то другому. Если бы мы больше думали о себе… Но увы.
— Да, мам, — кивнула Иришка с серьёзным выражением лица. — Я поняла. Только вот сейчас, как ты это сказала, я поняла! Вы с папой эти… как там… Бабушка ещё часто это слово употребляет.
— Альтруисты?
— Вот, да! А то у меня в голове только альпинисты, но это не то.
— Да, это совсем другое. — Я не удержалась от улыбки.
— В общем, мир, — заключила Иришка, чмокнув меня в щёку. И я от радости едва не прослезилась, осознав, что гроза меня всё же миновала, оказавшись невероятно кратковременной.
Утром всё было как всегда — мы позавтракали, собрались и отправились в школу. Иришка скакала, будучи в отличном настроении, ещё не зная: у судьбы для неё не закончились сюрпризы, — и предвкушала пятничное свидание с Яковом. И чем больше я на неё смотрела, тем сильнее сама проникалась её радужным состоянием. Даже грешным делом подумала: а что, если Яков захочет наладить отношения не только с Иришкой, но и со мной? Но тут же отмела эту мысль в сторону, устыдившись подобной торопливости. Нет уж, пусть сначала разведётся! Второго такого стресса, как восемь лет назад, когда Яков передумал из-за беременности жены, я не выдержу.
Кстати, не зря говорят — вспомнишь одну неприятную субстанцию, вот и она.
Оксана и Паша направлялись в школу, двигаясь чуть впереди нас, и как только Иришка их заметила, припустила с такой скоростью, что её портфель загромыхал, словно барабан, а косичка хлестала по спине.