— Что ты можешь понимать о любви в своём возрасте?
— Я понимаю главное. Когда любишь, не надо заставлять. В конце концов, раз ты так хочешь, чтобы папа вернулся, почему не попробуешь другую тактику? Ты уже висла на нём, это не работает, попытайся действовать иначе. Покажи ему, что можешь жить без него. Покажи, какая ты классная, самодостаточная и так далее. Может, когда он увидит, чего лишился, сам назад запросится.
А вот это уже хороший совет.
Ксеня задумалась. А ведь Ваня прав! Всё, что она делала до этого, шло по одному сценарию, следует попробовать нечто кардинально противоположное. Пусть Яков увидит, что она вовсе не унывает, а живёт без него припеваючи! И работу найдёт, и машину водить научится, и ухажёра заведёт, чтобы муж ревновал. Хотя насчёт последнего ещё надо подумать. Всё-таки с ревностью Якова она уже играла — плохо получилось.
Но остальные пункты вполне себе стоящие.
— Да, пожалуй… так и сделаю.
— Вот и отлично, — кивнул Ваня, явно повеселев. — Паш, ты доел? Мам, что у нас там на сладкое?..
97
Полина
О результате разговора с Ваней Яков написал мне ещё утром, и не могу сказать, что я вздохнула с облегчением. С одной стороны, хорошо, что Ваня воспринял Иришку более-менее спокойно, но с другой — впереди ещё полноценное знакомство, из-за которого я не могла не нервничать.
Что же касается дочери, то вечером, когда я забирала её из школы, Иришка призналась.
— Паша мне сегодня всё рассказал!
Честно, я чуть не упала, представив, что именно ей мог рассказать Паша.
— Ты… о чём? — поинтересовалась осторожно и выдохнула, когда дочь ответила:
— О том, почему он такой хмурый. Его родители разводятся! И папа переезжает, чтобы жить отдельно.
Я в этот момент покрылась холодным потом. Понимала, что вряд ли Иришка была бы столь благодушной, если бы Паша показал ей фотографии отца, но не опасаться не получалось.
Мы с Яковом ходим по краю. Да, сообщать Иришке про брата — соседа по парте — это огромный риск, но не сообщать, возможно, риск ещё больший. Она только недавно дулась на меня за ложь и умолчание и не успела простить, как я вновь скрываю от неё важные сведения.
Нет, так не пойдёт!
Конечно, заводить с дочерью разговор прям в автобусе я не стала — дождалась, пока мы вернулись домой. Мамы не было: она ушла в парикмахерскую, чтобы обновить причёску, и мы с Иришкой оказались предоставлены сами себе. Я бы предпочла, чтобы мама была поблизости, но ждать не хотела. Я всё-таки взрослая девочка, справлюсь.
— Ириш, надо поговорить, — сказала я, когда мой ребёнок помыл руки и переоделся. На плите разогревался ужин, в чайнике кипела вода, а Иришка сидела возле окна и любовалась на оранжево-малиновый закат. Небо было необычайно ярким, и расцвечивало нашу кухню в удивительные оттенки, несмотря на почти задвинутые шторы.
— Да? — откликнулась дочь, разворачиваясь лицом ко мне, и улыбнулась. — Ты какая-то загруженная, мам. Признавайся, я не кусаюсь!
Мне, в общем-то, и не надо, чтобы Иришка кусалась, я и сама себя покусать могу…
Я села рядом на табуретку и сказала:
— Мы с твоим папой не всё тебе рассказали, но я очень надеюсь, что ты поймёшь, почему.
— Хм… — брови дочери поползли вверх. — Вы… с папой? Я думала, вы мне всю правду рассказали…
— Правду, но не всю. Понимаешь… порой новостей бывает слишком много. Это как со снегом, который падает с крыши. Если его чуть-чуть, не страшно, а если много, то он и убить может.
— Хм… — повторила Иришка, складывая руки перед собой на столе, будто сидела за партой. — Тогда… я слушаю. Что за тайны такие страшные?
— Не то чтобы страшные… Понимаешь, твой папа тебя первого сентября увидел.
Дочь захлопала глазами — было заметно, что её мозг работает в усиленном режиме.
— То есть…
И тут она наконец включилась.
— Вспомнила! — воскликнула Иришка, подпрыгнув на табуретке, и взволнованно порозовела. — Я вспомнила, что видела папу! И он… А-а-а! О-о-о…
Сразу пригорюнившись, дочь положила щёку на ладонь, уперевшись локтем в стол, и тяжело вздохнула.
— Получается, я папу приобретаю, а Паша теряет…
От этой витиеватой детской логики у меня чуть голова не взорвалась.
— Почему теряет-то? — пробормотала я, взяв Иришку за свободную ладонь. — Никто никого не теряет. Развод между родителями, а не между отцом и детьми. И Яков же рассказывал тебе свою историю, хоть и вкратце. У него давно плохие отношения с женой. Мы с тобой тут ни при чём.