Невозмутимый мужик кинул на кадровичку прохладный взгляд, потом ещё раз посмотрел на Ксеню… И она невольно сглотнула. Всегда считала себя красивой женщиной, к которой невозможно оставаться равнодушной, но этот… Николаевич… смотрел на неё так, будто она была обычной белой стенкой в ближайшем коридоре.
— Надо подумать, — обтекаемо протянул мужчина. — Честно вам скажу, Оксана, желающих занять эту должность, несмотря на то, что она самая низкооплачиваемая, у нас предостаточно. Думаю, объяснять, почему, не нужно.
Да уж, не нужно. Она не дура — и так понятно, что карьерный рост в компании возможен. И большинство соискателей наверняка как раз на него и рассчитывают.
— У вас есть и плюсы, и минусы, — продолжал рассуждать Игорь Николаевич. — Минус — отсутствие опыта, но опыт — дело наживное. Плюсы — ваш возраст и наличие детей более самостоятельного возраста, чем у других соискателей. В основном к нам приходит молодёжь, по крайней мере на подобные должности — люди постарше, как правило, уже успели нажить опыт, но главное — амбиции.
— Амбиции у меня тоже есть.
— Не сомневаюсь, — слабо улыбнулся мужчина. — Их нет только у аквариумных рыбок, и то это спорно. От нас уже дважды уходили в декрет с этой должности, и ещё дважды — переходили к конкурентам, набравшись опыта.
Ксеня подумала, что в декрет она точно больше не собирается — хватит с неё тех детей, что есть. Одно дело, если бы третьим ребёнком можно было задержать Якова… но кажется, всё-таки не получится. Ну или по крайней мере не в ближайшее время.
А вот уйти к конкурентам она бы могла. Глупо обещать не уходить. Поэтому она промолчала.
— В общем, я обсужу с руководителем ваше резюме, — подытожил Игорь Николаевич. — И если решение будет положительным, я вам позвоню на следующей неделе.
— А если отрицательным?
Он пожал плечами.
— Тогда не позвоню.
101
Полина
Слишком много изысков мы с мамой решили не готовить. Ограничились салатом «Цезарь», который любила Иришка, картофельным пюре с запечённым в духовке мясом и грибным соусом. Вкусно, но не королевский приём, обычный ужин. Впрочем, Иришке всё равно понравится, хотя для неё главным было то, что у неё теперь есть папа и он наконец придёт к нам домой, чтобы провести время именно с ней.
Удивительно, но днём, пока я недолго работала, а потом убиралась вместе с мамой, почти не нервничала. Возможно, волнение появится позже, но пока его не было. Наоборот, я пребывала в каком-то невероятно благодушном настроении. Даже несмотря на то, что проблемы ещё далеко не закончились. И когда закончатся, непонятно.
— Хоть бы у нашей Иришки хватило сил не признаваться Паше, — пробормотала мама, когда мы с ней принялись готовить ингредиенты к ужину, чтобы вечером просто всё быстренько покидать и приготовить. — Ни к чему это сейчас.
— Согласна. Но я почему-то из-за этого не нервничаю, по крайней мере сегодня. Может, потому что Иришка вроде бы поняла мои объяснения, а может…
— Ты не нервничаешь, потому что от тебя теперь ничего не зависит, — хмыкнула мама, подмигнув мне. — Иришка в курсе ситуации, а остальное уже по сути не твоё дело, да и вряд ли так сильно повлияет на нашу жизнь. Реакция Паши — это больше проблема Якова.
— Она всё же заденет Иришку…
— Заденет, — кивнула мама. — Но это необходимая школа жизни, Поль. Не всё вокруг должно быть гладким и мягким, подводные камни нужны, чтобы научиться жить в вечно конфликтующем мире, полном несправедливости и прочих гадостей. Иришка ещё маленькая, она не до конца осознаёт, что не всё зависит от твоих усилий. Ей кажется: если она будет стараться, у них с Пашей будет любовь и дружба. На самом деле же… сама понимаешь.
Да, я понимала. Даже если Иришка будет к младшему сыну Якова исключительно доброжелательна, даже если она попытается остаться его другом, он может просто не принять это. И ничего она не сможет сделать, потому что обида мальчика вполне способна быть слишком большой.
— Хорошо бы он не задумал травлю организовать… — пробормотала я задумчиво, но мама фыркнула.
— В семь лет? Да и организаторские способности у него, как я поняла по рассказам Иришки, развиты слабовато. Он просто маленький и одинокий мальчик, обиженный на весь мир, скорее всего, из-за того, что никогда не был по-настоящему нужен своим родителям.